— Ну и дела! — сказал человек с костылём. — Бывает! — и отдал дяде документы.
— Манечка! — крикнула хозяйка козы. — Подь сюда, Манечка!
Коза заблеяла, но не слезла.
— А насчёт рыбы вы не сомневайтесь! — сказал дядя. — Мы её не травили.
— Я и не сомневаюсь, товарищ начальник! — сказал человек с костылём. — Хорошие у вас собаки!
— Чудо собаки! — сказал дядя.
— Я вижу, что чудо!
— Породистые! — сказал я. — Медалисты!
— Я вижу! Можно погладить?
— Пожалуйста! — сказал дядя. — Они не тронут. Лежать! — приказал он.
Ханг и Чанг легли на траву. Человек с костылём осторожно погладил сначала Ханга, потом Чанга.
— А нам можно? — спросили женщины.
— Гладьте, гладьте! — сказал я. — Гладьте!
Женщины тоже погладили собак.
— Сроду таких не видывала! — сказала хозяйка козы.
— А конфетку возьмут? — спросил человек с костылём.
Он достал из кармана конфетку и по очереди протянул её Хангу и Чангу. Те гордо отвернулись.
— Ну и собаки! — засмеялись женщины. — Умнее людей!
— Ещё бы! — сказал человек с костылём. — Военные! Отдай им конфетки, — сказал он и протянул мне две конфетки.
Я кинул конфетки — Ханг и Чанг молниеносно лязгнули челюстями.
— Глянь-кось! — сказала одна из женщин, и все опять засмеялись.
— Разве можно таким умницам надевать намордник?! — сказал человек с костылём. — Разве можно! — И он опять погладил собак.
— А нам можно погладить? — спросил первый из
В бой роковой мы вступили с врагами,
Нас ещё судьбы безвестные ждут!..
Взрыв!! Удар!! Ещё удар!!
На бой кровавый,
Святой и правый,
Марш, марш вперёд,
Рабочий народ!..
Грохочет канонада! Ослепительно вспыхивают разрывы! Пулемёты хлещут по стенам палатки! Но мы с дядей не обращаем внимания! Мы поём во всё горло! Мама сидит, зажав уши руками. А папа тоже поёт — одними губами. Ханг и Чанг смотрят на нас с удивлением. От удивления они даже выть перестали. Сидят и дрожат…
Так мы с дядей допели до конца. Под аккомпанемент грома и молнии. Мой дядя прекрасно поёт! И я прекрасно пою, особенно вот так, во время грозы. И в ванной, когда течёт вода. В ванной я тоже прекрасно пою. Но лучше всего я пою во время грозы! Во время грозы я пою замечательно.
Порывы ветра постепенно стихают, и дождь становится более ровным. И гроза удаляется.
Я выглянул из палатки. Стало совсем темно. Костёр наш давно потух — его не слышно и не видно. Вообще ничего не видно. И я опять чувствую себя на краю света. Опять в целом мире нет ничего, кроме этой палатки, затерянной в кромешной тьме, и никого, кроме меня, дяди, мамы, папы, Ханга и Чанга.