Всего за 179 руб. Купить полную версию
Голос ее был так суров, что девочки, должно быть, дрожали от страха. Но не такова была Салли (потому-то мисс Уолш и обратилась в первую очередь к ней), она горячо возразила:
— Когда человек приходит ко мне и просит посоветовать, как ему распорядиться его деньгами, я не могу допустить, чтобы из-за меня он потерял их. И я не желаю, чтобы меня щадили, если такое все же случится. Для меня это удар, мисс Уолш, такой же, как для вас. Это ваши деньги, но это и мое имя, моя репутация, мой образ жизни… Я намерена покопаться в делах «Англо-Балта» и понять, что же все-таки там случилось… И, если это в человеческих силах, я разыщу ваши деньги и верну их вам. И я очень сомневаюсь, что вы откажетесь принять их.
В молчании старой леди была благодарность, но глаза метали молнии; однако Салли оставалась твердой и пристально смотрела ей в лицо. Через секунду-другую взгляд мисс Уолш потеплел, и она, сцепив пальцы, проговорила:
— Ну что же, это тоже неплохо.
Обе улыбнулись.
Напряженная атмосфера, возникшая было в комнате, улетучилась, и Салли встала, чтобы убрать свои записи.
— Надеюсь, вы не откажетесь от чашечки кофе? — спросила она. — Способ приготовления довольно примитивный, на открытом огне, но получается вкусно.
— Я очень люблю такой кофе. Когда мы были студентами, то всегда готовили его именно так. Могу я помочь вам?
Не прошло и пяти минут, как они беседовали, словно старые друзья. Собаку разбудили, чтобы она освободила подход к очагу, кофе был приготовлен и разлит по чашкам, и обе, Салли и мисс Уолш, испытывали чувство товарищества, какое ведомо лишь тем женщинам, которые вынуждены были бороться за право получить образование. Мисс Уолш преподавала в университетском колледже северного Лондона, но степени бакалавра так и не получила; не получила ее и Салли, по той же причине, хотя она училась в Кембридже и хорошо сдала все экзамены. Университет позволил женщинам учиться, вот только степени им не присуждал.
Впрочем, Салли и мисс Уолш сошлись на том, что и этому придет время… хотя трудно сказать когда.
Мисс Уолш встала, собираясь уйти; Салли приметила все: ее аккуратно заштопанные перчатки, потертые борта пальто и начищенные до блеска старенькие туфли, давно уже нуждавшиеся в новых подметках. Мисс Уолш потеряла больше, чем деньги, — она потеряла шанс жить в скромном достатке, не тревожась о том, что доживать свой век придется, полагаясь на чью-то помощь. Салли смотрела на нее, видела, как твердо и прямо, с каким достоинством держится старая леди, несмотря на возраст и тревогу, и вдруг обнаружила, что и сама как-то подтянулась и выпрямилась.
Они обменялись рукопожатием, и мисс Уолш повернулась к собаке, которая приподнялась и села, выжидательно глядя на вставшую Салли.
— Какой необыкновенный зверь, — сказала мисс Уолш. — Кажется, вы называете его Чака?
— Чака — это имя одного зулусского генерала, — пояснила Салли. — Мне показалось, оно подходит. Я получила Чаку в подарок… верно, мой мальчик? Думаю, он родился в цирке.
Она ласково почесала уши громадного пса; он повернул голову и лизнул ей руку, буквально обернув ее своим языком; в его глазах было обожание.
Мисс Уолш улыбнулась.
— Я перешлю вам все документы, какие мне удалось собрать, — сказала она. — От души благодарна вам, мисс Локхарт.
— Я ничего еще не сделала, кроме того, что потеряла ваши деньги, — сказала Салли. — И, как знать, может оказаться, что случилось только то, что случилось, — обычное банкротство, такое ведь тоже бывает. Но я постараюсь в этом разобраться.
Прошлое Салли было необычно, даже для человека, жившего столь необычной жизнью, как она.