Боден Нина - Мятный поросенок стр 12.

- Вы так добры, мисс Мэнтрипп. Быть может, вы не откажетесь вы­пить с нами чаю?

- Не хотела бы вам мешать, миссис Гринграсс.

- Ничуть, мисс Мэнтрипп. Bыl доставите нам всем удовольствие.

Мама накрыла стол лучшей камчатной скатертью, поставила яйца ва­риться в камин, выложила тонко нарезанный хлеб и масло. Мисс Мэн­трипп восседала за столом, томная и чопорная, и вела воспитанный раз­говор, покачивая огромной своей шляпой.

- По-моему, вы здесь устроились не без комфорта, миссис Гринграсс. Правда, все эти коттеджи тесноваты, но тут, я полагаю, многое зависит от того, к чему вы привыкли, не правда ли? После стольких лет, что я прове­ла с ее светлостью, мне так трудно примириться с отсутствием туалета в помещении. Удобства, которыми мы здесь располагаем, конечно же, нер­вируют культурного человека. Каждая такая кабинка во дворе - она ведь под одной крышей с другой такой же, принадлежащей соседнему дому! Я уверена, миссис Гринграсс, что вас это так же угнетает, как и меня.

- М-да... - проговорила мама с сомнением. - Я не уверена, понимаю ли я, что вы имеете в виду.

- Люди сидят спина к спине, - понизив голос и ужасаясь, разъяснила мисс Мэнтрипп. - К спине спина, и - никакого о б щ е н и я!

Тео, который в этот момент выуживал яйца из миски, издал придушен­ный стон и уронил яйцо.

- Ой, мамочка, прости!..

Лицо у него стало пунцовое - но не потому, что допустил такую оплошность, а потому, что изо всех сил старался не расхохотаться. Мама сказала:

- Ничего страшного, Джонни все подберет и подчистит. - Голос у нее звучал почти серьезно, и только невольная улыбка при взгляде на мисс Мэнтрипп ее выдавала. - Это так полезно - иметь поросенка в доме.­ - Она обратила улыбку в легкий смешок. - Ни за чем нагибаться не прихо­дится.

- Я положу другое яйцо вариться, - сказал Тео.

- Спасибо, Тео, не надо...

Но он уже убежал и не расслышал, потому что захлопнул за собой дверь. Мама сказала:

- Мальчишка - оторви да брось! Полл, пойди и скажи ему, что ни­чего не нужно. Я совершенно не хочу яйца. - И добавила, когда Полл встала из-за стола: - Скажи это ему так, чтобы он понял, ясно?

Мама сказала это с нажимом, будто передавала через дочку какое-то очень важное послание.

- Хорошо, я все скажу, - отвечала Полл.

Тео стоял в кладовке, прислонившись к стене и утирая бегущие из глаз слезы.

- Ох, я думал, я умру от смеха, - проговорил он. - И я умру навер­няка, как только сяду в следующий раз на толчок. Мы же сидим спина к спине с нашими тетками - возможно, мисс Мэнтрипп это показалось бы более приемлемым: все-таки родня! Впрочем, не ручаюсь: может быть, это еще ужасней. Представляешь себе тетю Сару...

- Не груби, - холодно проговорила Полл.

Тео состроил ей гримасу:

- Не я затеял этот разговор... А яиц-то нету, ни одного. Пусть мама ест мое.

- Она не хочет. Она мне сказала, чтобы я сказала тебе.

- Но это же неправильно. Я разбил - значит, будет только справед­ливо, если...

Полл сказала:

- Нет.

Тео поглядел на нее:

- Да почему?

- Да потому, - проговорила она раздельно, - что маме, я так думаю, это не понравится. Если ты затеешь спор, кому должно достаться послед­нее яйцо. Думаю, оно потому и последнее, что мама не могла себе позво­лить купить больше, чем полдюжины. Но ей неохота, чтобы мисс Мэн­трипп про это догадалась. Старухе тогда будет неуютно у нас в гостях.

Тео пожал плечами:

- Ну, если ты так считаешь... Хотя, по мне, все это дурость. Она-то уж наверняка придурковатая, тебе не кажется? Вдруг начала насчет убор­ных! За столом! Нет, я этого не выдержу - пить чай, есть яичко, а она возьмет да и опять заведет свое! Я же расхохочусь, ей-богу!

Полл вдруг сделалось очень грустно. А почему - она и сама не знала. Ни одного яйца в кладовке, и эта маленькая мисс Мэнтрипп, такая доб­рая, забавная... Все вместе!

- Не будь подлым, - сказала Полл. - Она такая славная, решилась принести это старое кружево, хотя оно и гнилое. Смеяться над ней - от­вратительно.

- Ого! - сказал Тео. - Что это вдруг на тебя нашло? Ого!..

Суббота - день рыночный. Мама уже начала шить блузку для мисс Мэнтрипп и мечтала с ней разделаться - с рук долой - до прихода но­вых заказчиков.

- А впрочем, - сказала она, - даже хорошо, если они увидят, что я не сижу без работы. Люди заказывают охотней, если видят, что они тут не первые. Пожалуй, я сяду шить в передней комнате, все утро, чтобы вид­но было, какая я занятая. Полл и Тео, вы отправитесь за покупками. У нас, в общем-то, все есть, только хлеба надо, две булки, да полфунта масла, из того ларька, что возле церкви. Там масло всегда хорошее, свежее.

- У нас яичек не осталось, - сказал Тео.

- Да? Видишь ли, яйца как раз дороги нынче, но вот тебе пенни на конфеты.

Тео нахмурился, а Полл спросила:

- А можно взять Джонни с собой? Он любит базарные дни.

Услышав свое имя, Джонни захрюкал и рысцой за ребятами. Как он всегда бегал за мамой, когда она ходила по магазинам. В булочной он си­дел и дожидался терпеливо, пока Полл покупала хлеб, а булочник вышел из-за прилавка, погладил его и похвалил - какая, мол, славная свинка, не хуже собаки.

- Он лучше самой хорошей собаки, - отвечала Полл даже слегка с на­смешкой. - Свиньи умнее собак, это научный факт.

Булочник засмеялся и дал ей глазурованную лепешку, бесплатно. Полл предложила Тео поделиться, но он только головой мотнул. За все время, что они вышли из дому, он и слова не сказал. Полл спросила:

- У тебя что, кошка язык слизнула? Или вдруг горло заболело?

Она купила на одно пенни "Послание купидона" - это маленькие та­кие плоские конфетки, на каждой какой-нибудь стишок. Потом они пошли в лавку, что возле церкви. Полл брала масло, а Тео стоял и рассматривал товары, выставленные на открытых прилавках. Кубы прекрасного желтого, в капельках испарины масла; круглые сыры, взрезанные посередке, чтобы видно было, какое у них кремовое нутро; куски сырого бекона, корзина крупных темно-крапчатых яиц...

Глаза у Тео были отсутствующие, весь он в какой-то дальней мечте. Он протянул руку, взял одно коричневое яйцо и положил себе в карман.

Потом он поглядел на Полл и увидел, что она смотрит на него и глаза у нее изумленные, круглые. Тео по-дурацки улыбнулся, а она прикрыла рот ладошкой, чтобы не хихикнуть; он почувствовал, как лицо у него нали­вается жарким румянцем. А женщина, хозяйка лавки, улыбнулась этим двум симпатичным и красивым деткам:

- Все взяли, ничего не забыли?

- Все, - сказала Полл. - Все, все, спасибо! - А потом громко и сварливо, будто старая суматошная бабушка: - Да куда же он подевал­ся, этот Джонни? Ах, вот ты где, несносный ты поросенок! Тео, пошли. Да шевели же своими неповоротливыми ногами, мы не можем проторчать здесь целый день!

И направилась самым размашистым шагом вдоль мощенной булыж­ником дорожки. К церкви, потом через ворота на паперть. Она останови­лась, только когда достигла плоской каменной плиты, известной всему го­роду как Солдатская могила, хотя надпись на ней настолько стерлась, что уже не разберешь, кто под ней похоронен. Полл опустилась на плиту, отду­ваясь и обмахивая себя ладошкой. Тео и Джонни подошли к ней.

- Впервые, - проговорила она, все еще изображая старую бабушку,­ в первый раз в моей жизни! Клянусь!..

- Мне дурно, - сказал Тео, - но и смешно в то же время.

- Тогда тебе лучше присесть. Только смотри на яйцо не сядь.

Тео сел. Достал из кармана яйцо и уставился на него, будто в первый раз в жизни видел нечто подобное.

- Ей-богу, я не знаю, почему я это сделал, - сказал он.

Судя по голосу и по всему его виду, он был настолько сам удивлен, что Полл рассмеялась. А он, поглядев на нее, тоже начал смеяться. И вот, схватившись за животики, они тряслись, не в силах совладать со смехом, а Джонни сидел и смотрел на них, его умные глазки-щелочки поблески­вали.

Люди, шедшие через церковный двор, видели, как двое младших Гринграссов сидели рядышком на Солдатской могиле и помирали от смexa, а их ручной поросенок наблюдал за ними, склонив голову набок и будто недоумевая: мол, что тут такого смешного? Прохожие тоже удивлялись и улыбались, но один человек остановился. Он шел за ними от самой пло­щади и теперь стоял в сторонке, руки в карманы, задумчивость на лице. Когда Полл и Тео немножко приутихли, он выступил вперед, ударив при этом ногой по камешку, который упал возле правого башмака Тео, подняв фонтанчик пыли.

Тео поднял голову.

- А я сомневаюсь, что вашей тетке Саре это покажется таким же смешным, - сказал Багг.

Полл и Тео сидели притихшие. Ной печально покачал головою.

- Обворовать, - проговорил он, - обокрасть бедную рыночную тор­говку - чего тут смешного?!

- Не понимаю, о чем ты толкуешь, - сказал Тео.

Ной засмеялся. Галки, хлопая крыльями, снялись с черных деревьев и закаркали у них над головой. Полл и Тео глянули друг на друга. Потом на Ноя. В его бледно-зеленых глазах, вокруг зрачков, можно было разли­чить темно-зеленые крапины, а рыжеватые брови у него на удивление жесткие, кустистые, будто принадлежали взрослому мужчине, а не маль­чику. Тео сказал, разглядывая собственные башмаки:

- Всего одно яйцо.

- Одно или дюжина - какая разница?

Ной спрашивал так, будто его это действительно интересовало. Тео потоптался в пыли, а Джонни, сидевший на заду, поднялся - видно, ре­шил, что самое время идти домой.

Глаза-крыжовины Ноя глядели куда-то вдаль: