В небольшой комнатке на верхнем этаже здания Донской чрезвычайной комиссии два усталых человека молча смотрели на ворох бумажной ленты, лежавший на полу.
— Что думаешь? — сказал один из них — высокий, широкоплечий, с темными коротко подстриженными усами.
— Неудобно получается, — сказал второй, — в Москве знают о делах на Дону больше, чем мы?
— У них информация из Софии.
— А концы здесь. Нужно искать.
Шагнув от стены, усатый собрал с пола телеграфную ленту. Широкими ладонями смял ее в огромный белый клубок. Показывая товарищу, спросил:
— Что нужно, чтобы распутать? Как думаешь, Зявкин? Кончик надо найти.
Зявкин внимательно посмотрел на клубок, поправил пояс с тяжелой кобурой. Шагнув по старому пересохшему паркету, подошел к окну. В утренней дымке побеленный снегом, выпавшим за ночь, лабиринтом своих улиц город был тоже похож на огромный белый клубок.
— Где он, этот кончик? — сказал Зявкин, положив кулак на холодный каменный подоконник. — Это, брат, задача.
— Ясное дело, трудней, чем банду в камышах выловить, Ну, мы тебе, Федор, опытных ребят подберем. Словом, спать сегодня не придется, займемся планом. Первым делом всякой операции нужно шифрованное название.
— «Клубок» подойдет? — спросил Зявкин.
— А что же, отлично. — Николаев, накинув на плечи кожаную куртку, присел к столу.
— Итак, что у нас есть? Без малого — ничего!
Нет, казалось, не зря шесть лет держал при себе есаул Филатов казака Поцелуева. Держал строго, но разрешал и кое-какие вольности. А совсем недавно вызволил его, больного, с острова около Константинополя, откуда не думал Поцелуев выйти живым. Вызволил, чтобы взять с собой в нелегальную поездку в Россию.
— Уйдем, ваше высокоблагородие, ей-богу, уйдем! — крикнул Егор.
— Разрежь веревку на руках, — прохрипел есаул.
Вытащив нож, Егор повернулся к нему.
— Трохи подвиньтесь, — сказал он, — ваше высоко… — И вдруг упал на есаула, заливая его липкой, теплой кровью.