Всего за 119 руб. Купить полную версию
- Ты думаешь, Бесси виновен? - с напускным равнодушием спросил Гудсон.
- А то, - снова усмехнулся я.
- Послушай, если за этим что-то кроется, ты скажи; я должен быть в курсе. Я ведь всегда делился с тобой информацией. Я надеюсь...
- Не надо, - сухо сказал я. - Откуда, черт возьми, я знаю, его это рук дело или нет? Суд присяжных обвинил именно его, не так ли?
- Меня не интересует мнение суда присяжных!
- Вот бы никогда не подумал!
- О'кей, друг, - криво усмехнулся Гудсон. - Подождем, пока тебе что-нибудь понадобится.
Мы прибыли к зданию тюрьмы в 11.40. У ворот была небольшая толпа. Мы вышли из машины, подняв в знак приветствия руки. Ворота открылись в
11.45.
Пара копов внимательно осмотрела наши карточки и пропустила вовнутрь. После казни Шнайдера, полиция опасалась, как бы вновь кто-нибудь не
передал осужденному оружие и тот не устроил потасовку. Копы понимали, что это все равно бесполезно, но тщательно обыскивали всех. Мы
остановились в тюремном дворике, не зная куда идти дальше. Вышел провожатый, и мы гуськом прошли в серое мрачное здание. Мне показалось, что
осужденные на смерть преступники - мы сами. Пройдя коридором с низким потолком, мы вновь оказались во дворике. Дом смерти находился на дальнем
конце тюремной территории. Нервно поеживаясь, мы увидели катафалк, который стоял перед этим зданием. Оно имело два входа: один вел в коридор, в
конце которого находилась газовая камера, другой - в каморку, где сейчас находился Бесси.
Дом смерти стоял особняком. Мы шли к нему.
- Кто из вас будет присутствовать на последнем слове? - спросил охранник.
Я поднял руку.
- О'кей, ждите здесь.
Остальные направились в коридор и стали с любопытством рассматривать газовую камеру. Гудсон прошел мимо меня последним и успел шепнуть:
- Держи себя в руках, приятель.
Я попытался беззаботно улыбнуться, но с удивлением обнаружил, что мышцы лица словно одеревенели. Нервы действительно были напряжены до
предела.
Газовая камера представляла собой восьмиугольник с окнами на семь сторон. Узкий коридор, где находились свидетели, был не более четырех
футов в ширину. Из камеры выходила высокая стальная труба, посредством которой после казни камера проветривалась.
Я глянул сквозь окно в газовую камеру. Там ничего не было, за исключением стула с высокой спинкой и ремнями. Снизу подходили трубы, по
которым подавался газ. Я дернулся; все дрожало внутри, словно это меня должны были вскоре посадить на этот стул. Через окно были видны другие
окна и коллеги, которые с любопытством рассматривали внутренности камеры. Они помахали мне рукой, и я автоматически ответил. Наверное, мы все
были стаей обезьян.
Пришло время свидания с Бесси. Он сидел в камере и курил сигарету. На нем были лишь трусы. Я вопросительно глянул на охранника.
- Зачем вы его раздели?
- Мы всегда так делаем. Газ скапливается в складках одежды и очень долго выветривается.
- А если осужденные - женщины?
Тот нервно усмехнулся. Вероятно, он тоже нервничал.
- Их это уже не волнует.
Бесси был рослым парнем с тяжелым лицом, на котором словно навечно застыла печаль.