- Не уважает нас качок, - задумчиво говаривал, устроившись на крутящемся барном стуле и уговаривая третий коктейль, Туман.
- Куркуль долбаный, - Тюрьма хлопал джин. - Каждую копейку считает. Если на халяву - тут как тут.
- Не, я за него башлять по кабакториям не собираюсь. Выяснилось, что праздное времяпровождение требует достаточно много времени. Для Тумана это было нечто новое. Он, привыкший бесцельно шататься по улицам, сидеть в подвале, бесцельно и тягуче убивая часы и дни, вдруг оказался загруженным самыми разными делами. Сегодня - дискач, завтра - кабак. Послезавтра проехать, присмотреть новый объект, который можно гробануть без затей.
- Надо брать обменник, - все нудил Тюрьма, зациклившийся на этой идее. - Там баксы.
Он был прав. Но обменник брать трудно. Там охрана вооружена. И щитки пуленепробиваемые.
- Найдем, который легко взять... Туман оторвался от чистки оружия, когда послышались четыре условных звонка. Кто-то из своих.
- Открой, - сказал Туман.
- Сам открой.
- Я занят! - заорал Туман.
- Чего глотку драть? - Тюрьма нехотя поднялся и направился к дверям.
В комнату влетела взъерошенная, злая Кикимора, бросила новую кожаную сумку с размаху на стол и плюхнулась в кресло, закинув ногу на ногу.
- Гад, падла, - всхлипнула она.
- Ты чего? - спросил Тюрьма.
- Теперь здесь буду жить, - сообщила она.
- Чего?
- Папашка, мудак, - она потрогала оттопырившееся красное ухо. - Убью его...
- Да ладно шуршать, - отмахнулся Тюрьма.
- А чего? - по-хулигански вызывающе протянула Кикимора. - Думаешь, не смогу, да? Да я лучше вас всех стреляю! Мне его замочить - раз плюнуть! На спор! - растопырила она пальцы, как братва из анекдотов.
- Ха, Кикимора уже пальцы загибает, - восхитился Тюрьма.
- Я ей попальцую, - возмутился Туман.
- А чего, возьму пистолет и завалю! - зло крикнула Кикимора.
- У, бля, - удивился Туман. - Ты, соска, место свое забыла? - Он резко вскочил и рванулся к ней. - Забыла, да?! - Он встряхнул ее за руку, бросил в угол кожаную сумку, ударил кулаком по лицу. - Чего, сука? Рот научилась разевать? Да?!
- Ты чего? - всхлипнула она.
- Пистолет она возьмет, - сердце у Тумана стучало. Его пистолет! Его оружие. Самое дорогое, что у него есть!
Кикимора плакала, и тушь черными потоками струилась по ее щекам.
- Тварь мелкая! - Туман залепил ей еще одну затрещину, потом рявкнул:
- Иди в ванную, сопли вытри!
Кикимора зло зыркнула на него и пошла в ванную, размазывая рукой слезы, что-то нашептывая и хлюпая носом.
Если бы Туман слышал, что она шепчет... А шептала она:
- И тебя убью, гад... И тебя...
***
Теперь Туман знал, что их главный городской кабакторий "Морозко", казавшийся ему совсем недавно покруче "Астории", - самая что ни на есть заштатная забегаловка по сравнению с московскими кабаками. Но других в их глуши не было, а потому приходилось довольствоваться имеющимся.
Когда-нибудь Туман купит себе черную, блестящую черным лаком машину, лучше "Крузер", как у покойного Плотника, и швейцары московских кабаков будут подобострастно открывать дверцу его машины. Так и будет. Но пока он сидел и смотрел на опостылевшие морды, такие знакомые и унылые, своих земляков. Одни и те же морды. Одни и те же разговоры. В углу бара притулилось двое москвичей - здоровяки с бритыми массивными затылками, в костюмчиках-тройках, скорее всего, бизнесмены, из бывших бандитов, приехали какие-то договора заключать. Заодно выпить и найти подстилку на ночь. Они думают, что крутые. Интересно, а если подойти и сунуть им в морду ствол? Сохранится ли на их лицах это брезгливое выражение превосходства?
Кикимора молотила ладонью по столику в такт льющейся из динамиков музыке.
- Па-па-па, - подпевала она.
- Заглохни, - лениво бросил Туман.
- Чего?
- Заглохни, говорю.
Она поморщилась, хотела что-то сказать, но только присосалась к бокалу с коктейлем.
Голова у Тумана была какая-то ватная. Он слез с иглы, ломки вроде уже не было, но внутри образовалась пустота. Он знал, что вскоре опять вколет себе в вену "герыч". Даже не из-за наркотической зависимости, а потому что пусто и скучно без этого. Но это будет потом. Пока у него еще много дел.
Москвичи-бизнесмены стали клеиться к девахам, которых Туман знал как дешевых шлюх. Одна из них хохотала и передергивала плечиками. Москвич что-то вливал с патокой в уши, а она неумело делала вид, что стесняется. Вечная игра, когда самец прорубает дорогу к телу самки. Почему-то Туману стало противно. Ему сегодня все было противно.
Он проглотил коктейль. Это пойло совершенно не действовало. Пустота захватывала внутри него все больше места.
Тут и принесла нелегкая Брокера. На нем был серый костюм, облегающий накачанную массивную фигуру, на пальце светился массивный золотой перстень. Ботиночки тоже были ничего себе. Выглядел он как с картинки У Брокера настроение было тоже какое-то странное, тянущее, тоскливое - то ли бури магнитные действовали, то ли перемена погоды. Ему было страшно скучно. И хотелось развлечений.
Он заказал "Мартини" с тоником, взял бокал, приземлился за свободный столик.
Туман, насупившись, окинул его взором. Брокер заметил это и хмыкнул. А через пару минут поднялся и направился к их столику.
- Здорово, Надюха, - кивнул он Кикиморе. - Пошли, потанцуем.
- Не хочется.
- Да ладно ломаться, - Брокер взял ее за запястье и дернул. - Пошли... Договоримся...
Тумана он игнорировал нарочито, и в том закипала ярость.
Брокер окончил их школу три года назад, с первого класса числился в неизменных отличниках и считался бы маменькиным сынком со всеми вытекающими отсюда последствиями, если бы не природное здоровье и целеустремленное увлечение вольной борьбой. Он прожужжал всем уши, как станет после школы финансистом, и за это получил кликуху Брокер. Так получилось, что его тренер по борьбе был одним из ближайших помощников Плотника, и пехоту братаны набирали именно в борцовской секции И год назад Брокеру, в то время уже учившемуся на вечернем экономическом факультете одного из московских вузов, предложили войти в бригаду. Сначала на роль "принеси-подай". Потом охранником на рынке, следить за порядком на торговых точках и собирать навар. Но он рассчитывал на большее, потому что был дисциплинированным, неглупым и вообще подавал надежды. Брокер был горд до жути, что стал бандитом.
Они знали друг друга достаточно хорошо. Тумана невозможно было не заметить - разговоров в школе было только о нем да о Тюрьме, как о людях конченых, уже собирающих чемоданы в колонию. На них в среднем два раза в месяц приходили кляузные бумаги из инспекции по делам несовершеннолетних. Брокера же всегда ставили в пример - вежливый, учится хорошо, думает о будущем, надежда родителей. Туман его ненавидел.
Да, Туман ненавидел Брокера по целому ряду причин. У этого чистюли были нормальные родители. Он трескал всю жизнь за обе щеки деликатесы, икру и карбонаты, тогда как Туман побирался объедками, которые оставались после мамашиных собутыльников, а потому маменькин сыночек нажрал морду и накачал мышцы, о которых единственному сыну стареющей шалавы-алкоголички нечего было и мечтать. Вокруг Брокера всегда крутились самые красивые девчонки, и он шутил, балагурил с ними раскованно, уверенно. И у Брокера было будущее. К Туману же он относился с презрением, а чаще с безразличием, как к бездомной псине. Внимание уделял лишь затем, чтобы дать пацану подзатыльник.
Вот и сейчас говорил Брокер только с Кикиморой, которая, надо отдать ей должное, в новом прикиде выглядела вполне сносно.
- Не пойду, - томно проворковала она, опасливо косясь на Тумана. В другой ситуации она, конечно, согласилась бы на все, но сейчас боялась своего бешеного кавалера, и для того это не было секретом.
- Да не ломайся. У меня бабки сегодня есть. Не обижу.
- Слышь, Брокер, тебе чего надо? - подал голос Туман, к неудовольствию своему ощущая, как его сковывает слабость, как всегда, при близости этой горы мышц.
Брокер даже не ответил, лишь крепче сжал локоть Кикиморы, так, что та поморщилась:
- Больно.
- Слышь, Брокер, шел бы ты! - воскликнул Туман. Брокер посмотрел на него недоуменно.
- Утухни, шкет.
- Слышь, ты...
- Слышу, - кивнул Брокер, не отпуская Кикимору.
- Ты - пидор гнутый... Брокер уставился на него:
- Что?
- Я твою маму.., козлота!.. Греби отсюда! - Голос был тонкий и предательски дрожал, Туман понимал, что выглядит жалко и неубедительно.
- А ты хорошо подумал, что сказал, дегенерат? - задумчиво почесал щеку Брокер и сжал кулак, которым мог разом своротить скулу.
- Пошли, выйдем, - с щенячьей задиристостью воскликнул Туман. - Чего, зассал, да?
- Минут через пять вызови "Скорую", - сказал Кикиморе Брокер и поднялся.
Они прошли мимо охранника, дежурившего у входа в бар, и вышли в заплеванный безлюдный двор.
- Ну ты и вляпался, - хмыкнул Брокер, готовясь броситься вперед. Главное, схватить змееныша, чтобы не убежал. Борец закрывал своим массивным телом выход со двора, и Туману было не проскочить.