- Да потому! Да, он бывает ведет себя… Ну, выделывается, знает себе цену, такой всеобщий любимчик. Но он никогда ни с кем даже не флиртовал-то особо, понимаешь? Все испокон веку знали, что у него есть Сания. Их там чуть ли не с детства друг другу в женихи-невесты пообещали. Ну, понятно, что парень он молодой здоровый и сексом где-то занимался, пока она росла. Но точно не с какой-нибудь местной жительницей! Ты что, тут всё бы все узнали. Короче, он очень порядочный. А тут он увозит тебя куда-то… чуть ли не в лес… и… Юлька, да вы могли заняться с ним сексом, понимаешь?
- Понимаю, - кивнула я.
- Юль, вот скажи, ты дурочка, да?
- Почему это?
- Почему-почему! Парень тебе нравится, да тут половина девок просто слюни на него пускают, а он готов был… я вообще понять не могу, почему ты отказала! Да плевать на невесту! Не жена она еще и детей у них нет! Короче, если еще будет возможность, ну, кто его знает, - она подмигнула, - ты соглашайся на все! Слышишь?!
- Что еще за возможность?! Кристинка, ты ничего не знаешь, поняла меня?! Даже не вздумай устраивать всякие… случайные встречи…
- Да успокойся, ты! Выпей вон, наливочку лучше… Черт, ну, даже я ничего не заметила! А Лешка тоже хорош. Рохля, блин. Мечется между бабами, не знает, что для него лучше.
- Кристинка, да ему просто скучно, вот и все.
- Да идиот он! Вот повел бы себя правильно, может, твое тело на него бы реагировало так, как реагирует на Лаулу…
- Ты-то откуда знаешь, как мое тело реагирует? - хихикнула я.
- Ну… я же ведь женщина, представляю! Хотя в случае с Лешкой, как ни крути, он все равно в пролете…
- Кристинка, а у тебя здесь никого нет? - спросила я, вдруг поняв, что ни разу не видела ее с парнем.
- Ну… - ее щеки покраснели, - никого нет. Он есть, но он не мой.
- В смысле, у него есть девушка? - печально спросила я.
- В смысле этот идиот не видит меня ВООБЩЕ.
- А зовут этого идиота…? - тихо спросила я.
- Вова.
- Вовка-пекарь?!
- А ты еще каких-то Володек знаешь?
- Высоцкого знаю.
- Дурочка, - Кристина улыбнулась, - только ты тоже никому не говори!
- Конечно! - приятно, когда и ты хранишь чей-то секрет. Еще и подстраховка - твой никто не разболтает!
- Кристин, может, Вовке как-то дать понять, что…
- Да пошел он! Я уже чего только не делала! Он меня просто не замечает!
Мы проболтали еще часа два. Я мысленно придумывала, как бы подстроить так, чтобы Вовка понял, что к нему чувствует Кристина. Но сначала нужно разузнать, что он думает о ней. Надеюсь, она не придумывала таких же козней относительно меня и Лаулы?!
Домой я пошла уже часа в четыре. Вот и на работу завтра. Дома закончился хлеб и молоко. Пришлось идти в магазин, расположенный напротив кафе "Достык". Дождь так и не прекращался. Я купила булку хлеба и бутылку местного молока. На выходе из магазина случилось нечто неприятное - сломался мой зонт, сделанный заботливыми руками подпольных китайских мастеров.
Я чертыхалась, пытаясь его раскрыть. Ни черта не помогло. И прохожих мужиков не было, чтоб помогли что-то с ним сделать. Пришлось домой бежать под дождем. Может мне показалось, но он, как назло, ливанул еще сильнее. Пробегая мимо кафе, я отметила про себя что белого "БМВ" у крыльца нет. И хорошо, и ладненько, нам жить спокойнее.
Я влетела в свой подъезд насквозь мокрая. Но холодно не было. Наверное, на улице все же было не холодно, просто сыро. Я открыла квартиру и сбросила мокрые кроссовки. В дверь тихо постучали. Кто это там еще? Теть Галя что ли? Чего тогда не орет на весь дом причину прихода?
Я резко распахнула дверь. На пороге стоял абсолютно мокрый Лаула. Рубашка облепила все его тело, по лицу стекали капли. Было ощущение, словно у меня резко подогнулись колени. Была б я в девятнадцатом веке, пренепременно грохнулась бы в обморок.
- Ты… что… привет, - промямлила я.
- Я просто хочу знать, как это будет, - твердо и уверенно сказал он, а потом пояснил, - вот это…
Резко шагнул в квартиру, захлопнул за собой дверь и поцеловал меня так, что я сначала чуть не задохнулась. Я запустила одну руку в его жесткие короткие волосы. Вторую смиренно оставила лежать на его груди, хотя дико хотелось залезть ему под рубашку. Он одной рукой держа меня за затылок, а второй прижимал мои бедра к своим.
Это было ужасно, потому что это была пытка. Потому что я знала, что не смогу ничего сделать до конца. И он не смог бы. Потому что это предательство по отношению к его невесте, ее семье, его семье. И мы не могли остановиться, а остановиться нужно было.
Не знаю, кто первый сделал это, кажется вместе. Мы почти одновременно отскочили друг от друга. Я тяжело и хрипло дышала. У него ноздри были расширенны и он судорожно вдыхал. На ширинке его джинсов была видна значительная выпуклость.
- Юль, если мы этого не сделаем, я с ума сойду, - прошептал он.
- Это… я знаю, - я сглотнула, - я тоже… мне очень плохо и тяжело. Но это просто, не знаю, страсть что ли. Я даже не знала, что так бывает! Просто у тебя длительные серьезные отношения и… А это все на один раз, понимаешь? Если мы с тобой займемся сексом, то потом ты сам же себе этого не простишь. Ты ведь знаешь это, правда?
Он отошел к стене и уперся в нее спиной, запрокинув голову.
- Откуда ты взялась? Зачем ты тогда села в мою машину? - спросил он просто так.
Я промолчала. Повсюду пахло его ароматом. Он посмотрел на меня затуманенными глазами и сказал:
- Я сейчас уйду. Но если еще раз появится такой момент, как этот - когда ты одна, когда мы одни… Юль, я больше не остановлюсь, и тебе не дам. И плевать на все.
Он вышел, хлопнув дверью, а я так и продолжала стоять и смотреть, как мокрый суслик. Я медленно разделась, надев сухие футболку и спортивные штаны. Как это ни странно, но сейчас, в этот момент, мне было глубоко наплевать, что подумают люди, если они видели, как ко мне приходил Лаула. Я думала только об одном - зачем мы остановились?
Неделя была обычной, очень загруженной. Мы возвращались с полей в десять, а то и в одиннадцать вечера. Не знаю, как Полина Афанасьевна справлялась с домашней работой, если она почти все время находилась в полях. Я была рада тому, что мне некогда, не оставалось времени на раздумья. Только по ночам перед сном было очень уж тоскливо. Мама заметила мою грусть, когда мы с ней в очередной раз говорили по телефону.
- Солнце, а с голосом что? Не нравится мне в последнее время твое настроение…
- Да все хорошо, мам! Просто домой уже хочется сильно…
- Ну, скоро я к тебе приеду в гости!
- Правда?!
- Да! Может быть, даже на этих выходных.
- Ой, ма, давай! - у меня улучшилось настроение, как же я соскучилась по маме.
Алеша-богатырь иногда звонил мне, делал попытки назначить свидание, но я каждый раз отказывалась. Думаю, скоро он совсем перестанет звонить.
Еще на этой неделе было происшествие, которое еще долго обсуждали по всей деревне. В отделении Басагаж уволился повар, что там уж случилось, не знаю, слухи ходили разные, но он уволился и уехал. То есть в столовой, где в обед кормили рабочих, некому было готовить. У нас был повар в садике, в школе и в такой де столовой - моя любимая Наташа. Отправить в Басагаж было некого, школьный повар была в отпуске, и ее не было в деревне. Садик и столовая работали дальше, так что квалифицированных специалистов не имелось.
Мы с Полиной Афанасьевной и Нуриком приехали на обед и увидели митинг на крыльце столовой.
- Это еще что? - удивилась я. - Суп по талонам выдают?
- Не знаю… Люди что-то возмущенно орали, Полина Афанасьевна подошла и громко спросила, мол, что тут за собрание. Какой-то дедуля, перемешивая слова с матерком, ответил:
- Да ё…., обед сырой подали… жрать невозможно!
- А кто готовил-то? - строго спросила моя начальница.
- Свинарка говорят…, - промямлил дед.
- Кто?! - воскликнули мы одновременно с Полиной Афанасьевной.
- Кто-кто… свинарка, Наташка Попова…
Полина Афансьевна своими могучими плечами, как ледокол "Арктика", пробила себе дорогу сквозь столпившуюся толпу. Мы оказались в полупустом помещении столовой. Какая-то толстая тетка в черном халате и кирзовых черных сапогах, ругалась с Василием Антоновичем. Не знаю, как правильно звучала его должность - ну, что-то типа заведующего отделением Басагаж.
- Вась, чего тут у тебя творится? - строго спросила Полина Афанасьевна.
- Да что-что… вон, народ жалуется, что обед сырой, недоваренный… а у меня повара нет! Пришлось вот, импровизировать, мать твою…
Полина Афанасьевна промаршировала на кухню и мы все за ней. - Ну-ка, - скомандовала она, - ложку давай! - Сейчас, - новоиспеченная повариха-свинарка Наташа метнулась в угол, чем-то загремела и прибежала с ложкой. Потом, сунув ее в руки моей начальницы, шустро подбежала к столу, схватила кусок хлеба и на вытянутой руке понесла его к нам, громко шлепая кирзачами.
- Ты что, - уставилась на нее Полина Афанасьевна, - думаешь, я есть это буду?
Я хихикнула, моя руководительница, стала тыкать в кастрюлю ложкой, пытаясь раздавить картошку, которая была твердой, как бубен и ни в какую не поддавалась.
- Ну, конечно, сырая… а про мясо я вообще молчу! Вась!
- Ну, что Вась! Что Вась! - заорал Василий Антонович. - Что я могу сделать-то? Самому варить? Раз такая умная, то будешь приезжать сюда каждый день и проверять сырое оно или нет!
- Чего - оно? - сердито спросила Полина Афанасьевна. - Варево ее… чего…
Он сердито пошел к выходу.