Всего за 114.9 руб. Купить полную версию
— Ой-ой, — воскликнул студент, — я слышу крики и стоны! Не случилось ли какого несчастья?
— Вот в чем дело, — сказал дух, — два молодых кабальеро играли в карты в том притоне, где вы видите так много зажженных ламп и свечей. Они повздорили из-за какого-то хода, схватились за шпаги и смертельно ранили друг друга. Тот, что постарше, женат, а младший — единственный сын. Оба при последнем издыхании. Жена одного и отец другого, извещенные об этом печальном событии, только что прибыли и оглашают криками весь околоток. «Несчастное дитя, — говорит отец, обращаясь к сыну, который его уже не слышит, — сколько раз я убеждал тебя бросить игру, сколько раз я тебе предсказывал, что ты поплатишься за нее жизнью! Не по моей вине ты погибаешь такой жалкой смертью». Жена тоже в отчаянии. Хотя ее супруг проиграл все приданое, распродал все ее драгоценности и даже платья, она тем не менее неутешна. Она проклинает того, кто их выдумал, проклинает игорный дом и тех, кто его посещает.
— Я очень жалею людей, одержимых страстью к игре, — сказал дон Клеофас, — они часто оказываются в ужасном положении. Слава Богу, я не заражен этим пороком.
— У вас зато есть другой, который ему не уступит, — возразил бес. — Разве, по-вашему, благоразумнее любить куртизанок, и разве сегодня вечером вы не подвергались риску быть убитым какими-то головорезами? Я восхищаюсь господами людьми: собственные пороки им кажутся пустяком, а пороки других они рассматривают в микроскоп. — Я покажу вам еще и другие печальные картины, — прибавил он. — В доме, в двух шагах от игорного притона, вы видите грузного человека, распростертого на постели: это несчастный каноник, недавно разбитый параличом. Его племянник и внучка оставили его одного и не думают о том, как бы оказать ему помощь. Они отбирают лучшие его вещи, чтобы отнести к укрывателям; после этого они смогут спокойно поплакать и погоревать, — Видите: неподалеку отсюда хоронят двух покойников? Это братья: они страдали одной и той же болезнью, но лечились различно. Один слепо доверял своему врачу, другой предоставил все природе; оба умерли: один — оттого, что принимал все прописанные ему лекарства, а другой — потому, что не хотел ничего принимать.
— Однако как же быть? — сказал Леандро. — Что же делать в конце концов несчастному больному?
— Тут уж я ничего не могу вам сказать, — отвечал бес. — Я знаю, что есть хорошие лекарства, но не уверен, что имеются хорошие врачи. Оставим это зрелище, — продолжал он, — я могу вам показать и кое-что повеселее. Слышите кошачий концерт? Молодящаяся шестидесятилетняя женщина обвенчалась сегодня утром с семнадцатилетним юношей. Со всего околотка собрались насмешники, чтобы отпраздновать эту свадьбу шумным концертом на сковородах, котлах и кастрюлях.
— Вы мне сказали, — перебил его студент, — что это вы устраиваете забавные браки; однако в этом вы, кажется, не принимали участия?
— Да, не принимал, — подтвердил Хромой, — я не имел возможности сделать это, потому что сидел в бутылке, но если бы я и был свободен, я б в такое дело не вмешался. Это женщина строгого поведения; она вторично вышла замуж, чтобы без зазрения совести пользоваться наслаждениями, которые ей любы. Я подобных браков не устраиваю; мне доставляет больше удовольствие тревожить совесть, чем успокаивать ее.
— Сквозь трескотню этой шуточной серенады мне слышится еще какой-то другой шум, — сказал Самбульо.
— То, что вы слышите сквозь эту какофонию, — отвечал Хромой, — доносится из трактира, где толстый фламандский капитан, французский певец и немецкий гвардеец поют трио. Они сидят за столом с восьми часов утра, и каждый из них воображает, что честь его нации требует, чтобы он напоил двух остальных.