Они стали самыми настоящими потребителями и жили по принципу стрекозы. Когда в лодке двое и один из них не хочет грести, начинает грести второй, иначе лодка может потонуть. Как правило, в семьях гребут женщины… Денис не такой. Он из тех, кто никогда не даст весел женщине, даже если у него будут отказывать руки…
Пытаясь усмирить сердцебиение, я оглядела разгулявшуюся публику и судорожно застучала пальцами по столу.
— У те-бя паль-цы кра-си-вые, — громко пропел урод и уставился на мои ухоженные руки.
Отодвинув свой стул как можно дальше, я немного прищурила глаза, затем положила кусок торта на ладонь и сжала его что было сил…
Глава 4
Я не помню, как очутилась в «своей» комнате.
Господи боже, если я не ошибаюсь, я прямо посреди торжества свалилась под стол и чуть было не лишилась рассудка. Очнулась только тогда, когда в мои ноздри ударил резкий запах нашатыря. Рядом со мной сидела пожилая женщина и держала меня за руку, пытаясь нащупать пульс. У нее было необычайно доброе лицо. Это настораживало, потому что в этом доме вообще не приходилось рассчитывать на доброту. Когда на моих щеках появился еле уловимый румянец, женщина расплылась в улыбке и мягким голосом сказала, что теперь у меня есть «своя» комната с туалетом и ванной.
Я слабо охнула. Мне стало неимоверно жалко себя. Я, известная актриса, лежу в незнакомой комнате чужого дома, почти неживая оттого, что совсем недавно я была подарена какому-то сумасшедшему уроду его не менее сумасшедшим отцом.
Хотелось зажмурить глаза как можно крепче и громко закричать: «Помогите!» Но я понимала, что в чужом доме мне никто не поможет. И хотя мое сознание было еще спутанным, я все-таки понимала, что сейчас разумнее всего было бы затаиться, разыграть своих похитителей, сделать вид, что я счастлива и довольна, а как только они потеряют бдительность, немедленно бежать. Главное — не паниковать и не пугать себя страшными картинами того, что еще может произойти.
— Тебя как зовут? — ласково спросила сидевшая рядом со мной женщина и откинула прядь волос с моего лба.
— Анна.
— Красивое имя. А меня Елена Михайловна. Я в этом доме домработница. У тебя проблемы со здоровьем?
— Нет. У меня проблемы с нервами. Мне кажется, что на моем месте нервы не выдержали бы у любого. Я вообще не понимаю, как еще не отправилась на тот свет, увидев этого урода.
— Ты испугалась Лешика?! Зря, он очень хороший мальчик. Он только с виду такой страшный, а на самом деле очень добрый. Ты к нему привыкнешь, вот увидишь.
— Я вообще не понимаю, почему я должна к нему привыкать… Пусть эта миссия достанется кому-нибудь другому.
Слегка приподнявшись, я посмотрела на женщину глазами, полными надежды, и с трудом выдавила из себя:
— Елена Михайловна, а вы меня знаете?
— Нет, — почему-то перепугалась женщина.
— Ну, посмотрите внимательнее. Вам хоть немного мое лицо знакомо?
— Я вижу вас в первый раз. Вы очень красивая женщина.
— А может быть, вы меня где-нибудь видели? В кино, например?
— В кино?! — Женщина посмотрела на меня, словно на сумасшедшую, и тяжело задышала:
— Я уже тысячу лет кино не смотрю.
— Ну, может быть, совсем недавно вы какой-нибудь сериал по телевизору смотрели?
— Я не помню, когда в последний раз включала телевизор.
— Господи, — прошептала я, кусая пальцы. — Ну почему эта продажная девка по имени Известность так несправедлива. Когда ты хочешь от кого-нибудь скрыться, тебя обязательно узнают, а когда захочешь, чтобы было наоборот, ты становишься неузнаваем!
— Вы хотите сказать, что вы актриса? — неожиданно спросила женщина.
— И довольно известная. Вы мне не верите?!
— Я вас не знаю. Даже если вы и актриса. Раз вы находитесь в этом доме, значит, это кому-то нужно.