— Ну, не секрет, с кем профессор Адамас обычно… полемизирует, — она вдруг отчего-то смутилась, — он любит повторять, что наука должна служить миру, а не войне.
Джеймс откровенно фыркнул. Если леди фининспектор повторяет подобное всерьез, то он еще больше сомневается, работает ли она на самом деле в Банке Атлантии.
— При этом, когда война служит науке, он не возражает, — ехидно заметил лорд.
— Что значит «война служит науке»? — вскинулась девушка. Было странно наблюдать, как мисс Лайтвуд то теряет, то опять возвращает себе маску невозмутимости.
— А смог бы тот же Адамас проникнуть в гробницы египетских царей или в тибетские храмы, не будь наших флота, армии и дипломатии? — Джеймс не скрывал своего презрения.
— Для этого вовсе не обязательно воевать! — с поспешностью и горячностью неопытного полемиста возразила она. — Другие государства в таких делах обходятся без войны!
— Какие, например? — светски улыбнулся Джеймс. — Уж не Бонапарта ли с его египетским походом…
— Нет, — опять торопливо перебила она, — я читала, барейская Академия наук отправляла в Тибет исследовательскую экспедицию, вполне мирную. Но ваша дипломатия через чанхайский императорский двор не дала им дойти до сердца Тибета, королевства Мустанг!
— Верно. И кто в итоге победил? — Джеймс усмехнулся, на сколько мог, небрежно. Его слух царапнуло случайно проскользнувшее у неё слово, «ваша». «Ваша дипломатия», как будто её, служащую в Банке Атлантии, такие вещи не касаются. Впрочем, возможно, это ничего не значит.
— Да дело не в победе!
— Не в победе? А в чем же? — вот теперь он удивился совершенно искренне и не удержался от еще одного замечания. — Знаете, по-моему противопоставление армии и науки — это самое нелепое, что можно придумать. Для Империи нужны не только солдаты, но и исследователи. Зачастую солдаты только и могут пройти по следам энтузиастов-первопроходцев, изучивших для них языки и нравы аборигенов и слабости их правителей. Можно ли обвинять этих смельчаков, что они рискуют своими жизнями «ради войны»?
Рената неопределённо приподняла брови. Потом ответила как-то смущенно:
— Выходит, что так, ведь результаты их подвигов редко становятся достоянием общественности, эти сведения, как агентурные донесения, собираются в штабах… Просто, я хотела сказать… — она снова замялась, — насчет того эрландца и вообще… Вам не кажется, что это не правильно?
— Что?
— То, что вы… мы делаем в Эрландии. И в других местах.
— Я не совсем Вас понимаю.
Она опять закусила губу, будто не могла подобрать слова. Но сей увлекательный диспут прервало появление Симонса.