- Нет. Я был лишь одним из многих певцов. Теперь все изменилось, Бев. Люди нас слушают. Деньги позволят нам экспериментировать, подняться над роком для мальчиков и девочек.
Идет война, Бев, целое поколение взбудоражено, мы можем стать его голосом.
Бев не понимала таких глобальных мечтаний, но именно идеализм Брайана в первую очередь привлек ее к нему.
- Только не забудь за всем этим меня.
- Я и не смог бы, - искренне произнес он. - Ты получишь все, Бев. Ты и ребенок. Клянусь. А сейчас мне пора одеваться. - Поцеловав ей руки, Брайан откинул назад растрепанные волосы. - Пит жаждет, чтобы наше интервью появилось в этом новом журнале, который выйдет в ноябре. Пошли.
- Я считала, что мне лучше остаться в номере.
- Бев, ты моя жена. Люди хотят знать о тебе, о нас. Если мы бросим им какую-нибудь мелочь, они не станут травить нас в погоне за сенсациями. Это особенно важно из-за Эммы. Пусть все видят, что у нас одна семья.
- Семья - личное дело.
- Возможно. Но история Эммы здесь уже известна. Брайан видел десятки статей, где девочку называли "дитя любви". Могло быть и хуже, ведь Эмма явилась плодом того, что даже отдаленно не походило на любовь. Он нежно провел рукой по животу Бев. Вот этот ребенок действительно плод любви.
- Мне нужна твоя помощь.
Бев неохотно встала с кровати и начала одеваться. Двадцать минут спустя в дверь постучали, и на пороге возник Джонно.
- Я знал, что ты не вынесешь разлуки со мной, - улыбнулся он Бев и, схватив ее в объятия, поцеловал. Она засмеялась, а Джонно, глядя на вышедшего из спальни Брайана, сказал: - Ладно, раз он застал нас на месте преступления, нам лучше во всем сознаться.
- Где ты раздобыл эту нелепую штуку? - спросил Брайан.
- Нравится? Это настоящий писк. - Джонно опустил Бев на пол и поправил белую шляпу.
- В ней ты похож на сводника, - заметил Брайан, направляясь к бару.
- Я знал, что сделал правильный выбор. Она чуть не стоила мне жизни, но я вырвался и походил по магазинам на Пятой авеню. Не откажусь, сынок, - Джонно кивнул на виски.
- Ты выходил из гостиницы? - Брайан замер с бутылкой в одной руке и стаканом в другой.
- Темные очки, цветастая рубашка… - Джонно сморщил нос. - И любимые четки. Великолепная маскировка. Работала, пока я не захотел вернуться назад. Потерял любимые четки. - Джонно отхлебнул из стакана, который ему протянул Брайан, и, удовлетворенно вздохнув, упал в кресло. - Место как раз для меня, Брайан, друг мой. Я и есть Нью-Йорк.
- Пит оторвет тебе голову, если узнает, что ты самовольно выходил из гостиницы.
- Ох уж этот Пит, - усмехнулся Джонно. - Он не совсем в моем вкусе. А где маленькая проказница?
- Спит, - ответила Бев.
В дверь снова постучали. Вошедший Стиви меланхолично кивнул Бев и сразу направился к бару. За ним следовал Пи Эм с бледным и каким-то помятым лицом. Дотащившись до кресла, он тут же в него плюхнулся.
- Пит сказал, что интервью будут брать здесь. Он приведет журналиста сюда. Где ты достал такую шляпу? - поинтересовался у Джонно барабанщик.
- Это долгая и печальная история, сынок. - Обернувшись, Джонно увидел Эмму, стоящую у приоткрытой двери спальни. - Кажется, вся компания в сборе. Эй там, хорошенькая мордашка!
Девочка решила, что ей приснилось, будто папа уложил ее в кровать и поцеловал. Но, оказывается, это был не сон, Брайан стоял в комнате и улыбался ей.
- Я хочу есть, - радостно сказала она.
- Неудивительно. - Брайан поцеловал ее ямочку у рта. - Как насчет шоколадного торта?
- Суп, - вставила Бев.
- Торт, суп. И чай, - заключил он.
Опустив дочь на пол, Брайан направился к телефону и позвонил горничной.
- Поди-ка сюда, Эмма. У меня для тебя кое-что есть. - Джонно похлопал по дивану рядом с собой.
Девочка колебалась. Ее мать часто говорила так, а "кое-что" потом оказывалось щипком. Но у Джонно была искренняя улыбка, и, когда Эмма все-таки подошла, он достал из кармана маленькое прозрачное яйцо с перстеньком внутри.
Джонно вложил яйцо девочке в руку, и та, раскрыв от удивления рот, крутила игрушку, в которой перекатывался перстенек.
Все произошло случайно. Просто Джонно попался автомат, а у него после стремительного рейда по магазинам еще осталась какая-то мелочь. Тронутый сильнее, чем ему хотелось показать, он открыл яйцо и надел колечко Эмме на палец.
- Теперь мы помолвлены.
Эмма просияла, глядя то на подарок, то на Джонно:
- Можно к тебе на колени?
- Хорошо, - разрешил он и прошептал ей на ухо: - Но если ты наделаешь в штанишки, помолвка будет расторгнута.
Девочка засмеялась и, усевшись к нему на колени, стала играть с перстеньком.
- Сначала моя жена, теперь моя дочь, - заметил Брайан.
- Причины для беспокойства появятся лишь в том случае, если у тебя родится сын. - Бросив эти слова с той же легкостью, с какой глотал виски, Стиви тут же захотел откусить себе язык. - Извини, - пробормотал он в наступившей тишине. - Похмелье. Настроение мерзкое.
В дверь опять постучали, и Джонно лениво протянул:
- Изобрази-ка лучше свою знаменитую улыбку, сынок. Приближается время шоу.
Джонно был в ярости, но умело скрыл это, когда к ним подсел молодой бородатый журналист. Как только его не обзывали - гомик, педик, "голубой". Слова ранили Джонно больше, чем побои, выпадавшие на его долю. Он знал, что ему превратили бы лицо в месиво не один раз, если бы не верность Брайана и его всегда готовые к бою кулаки.
Десятилетними мальчишками они потянулись друг к другу, объединенные общими невзгодами, среди которых не последнее место занимали их отцы-пьяницы. Нищета была обычным явлением в восточных районах Лондона, где всегда находились ребята, готовые за пенс сломать тебе руку. Но всегда найдется и путь к спасению. Для них с Брайаном это была музыка.
Элвис, Чак Берри, Мадди Уотерс. Они собирали все деньги, которые удавалось заработать или украсть, чтобы покупать драгоценные сорокапятки. В двенадцать лет они вместе сочинили первую песню, довольно убогую, как теперь понимал Джонно, с рифмами типа "любовь-кровь", положенными на трехаккордовый ритм, который они выбивали на старенькой гитаре. Эту гитару Брайан выменял на пинту отцовского джина, за что был жестоко избит. И они продолжали сочинять.
В шестнадцать лет Джонно вдруг понял, кто он такой, а поняв, рыдал и бросался на всех девчонок, не отвергавших его. Однако ни слезы, ни секс ничего не изменили.
В конце концов именно Брайан помог ему примириться с тем, что дано судьбой. Как-то ночью они выпивали в подвале у Брайана. На этот раз Джонно украл виски у своего отца. Горела свеча, пахло гниющими отбросами. Они передавали друг другу бутылку и слушали "Только одинокие" Роя Орбисона. Признание Джонно выплеснулось под пьяные слезы и дикие угрозы покончить с собой.
- Я - ничто, таким и останусь. Живу как грязная свинья. Отец провонял всю квартиру, мать скулит, донимает его придирками, но ничего не делает. Сестра трудится на улице, младшего брата второй раз за месяц задержала полиция.
- Наша судьба в наших руках, - философски заметил пьяный Брайан. - Мы должны сделать так, Джонно, чтобы у нас все было по-другому. И мы это сделаем.
- По-другому не будет. Если только я не покончу с собой.
Возможно, я сделаю это. Возможно, я просто сделаю это и покончу со всем.
- О чем ты говоришь, черт побери? - Брайан отыскал в смятой пачке одну сигарету.
- Я - гомик.
И, уронив голову на руки, Джонно зарыдал.
- Гомик? Ладно тебе, не сходи с ума.
- Я же сказал. Меня тянет к мальчикам, я извращенный педик.
Брайан остолбенел, не донеся спичку до сигареты, однако алкоголь смягчил его чувства.
- Ты уверен?
- Зачем же, черт возьми, мне говорить это, если я не уверен? С Элис Роджвей у меня получилось только потому, что я думал о ее брате.
"Отвратительно", - подумал Брайан, но решил оставить свои мысли при себе. Они дружат шесть лет, всегда стояли друг за друга горой, лгали друг для друга, делили мечты и тайны.
- Ну что ж, ты сделан таким, каким сделан. И не из-за чего вскрывать вены.
- Но ты-то не гомик.
- Нет.
Брайан надеялся, что это именно так. Нет, он не гомик: акробатика, которой он занимался в постели с Джейн, убедительно говорила о его предпочтениях. Почувствовав эрекцию, Брайан тут же отогнал эти воспоминания. Сейчас не время забивать голову подобными глупостями, нужно думать о проблеме Джонно.
- Среди людей много гомосексуалистов, - сказал он. - Писатели, художники и тому подобные. Мы - музыканты, так что можешь считать это особенностью своей творческой натуры.
- Чушь, - пробормотал Джонно.
- Возможно, но это лучше, чем вскрывать вены. Тогда мне придется искать нового партнера.
С подобием улыбки на лице Джонно снова взял бутылку.
- Значит, мы остаемся партнерами?
- Ясное дело. - Брайан передал ему сигарету. - До тех пор, пока ты не начнешь испытывать влечение ко мне.
Больше Джонно никогда и ни с кем это не обсуждал. Хотя все в группе знали о сексуальной ориентации Джонно, по настоянию Пита, а также ради собственного спокойствия он культивировал образ жеребца-гетеросексуала. Это его даже забавляло.
Но временами Джонно испытывал сожаление, вот как сейчас: покачивая Эмму на коленях, он с горечью думал, что у него не будет своего ребенка, да и единственный мужчина, которого он по-настоящему любит, никогда не станет его возлюбленным.