— Через минуту все будет в порядке, — заверила она, и только в этот момент Гизела обратила внимание, что говорит она с иностранным акцентом, Ее английский был безукоризнен, но что-то в интонации, в том, с какой очаровательной непохожестью она произносила слова, вызвало у Гизелы неожиданный приступ ностальгии. Так разговаривала ее мать. Как хорошо была знакома девушке такая речь, немного певучая и растянутая. Ей очень хотелось попросить:
— Еще, пожалуйста. Скажите еще что-нибудь. Но незнакомка сильно ушиблась. Гизела поняла, что должна доставить ее в безопасное место, а потом, быть может, ей удастся еще поохотиться.
— Как вы думаете, вы сможете добраться до фермы на холме? — спросила Гизела. — Вы поедете на моей лошади, а я пойду рядом. Как только мы окажемся там, то, возможно, пошлем кого-нибудь найти для вас карету.
Незнакомка взглянула на домик, который виднелся за деревьями неподалеку.
— Я постараюсь, — согласилась она и неуверенно поднялась на ноги.
К счастью, как и предполагала Гизела, переломов не было. Потом с небольшим усилием, потребовавшимся от обеих женщин, незнакомка оказалась в седле. Она такая легкая, словно перышко, подумала Гизела и восхитилась ее осанкой. А как изящно ее облегала амазонка! Даже заляпанная грязью, она сохранила элегантность, при виде которой Гизела вспомнила о собственной потертой курточке и изношенной до дыр юбке. Она заметила, что незнакомка носила высокие зашнурованные ботинки с миниатюрными золотыми шпорами. Она вся была миниатюрной: и талия, на которой легко смогли бы сомкнуться пальцы мужских рук, и изящная шея, и плавная выпуклость груди.
К счастью, лошадь Гизелы снизошла до того, что шла тихим, спокойным шагом, осторожно неся свою хрупкую ношу. Не было никаких сомнений, что дама с трудом держится в седле. Несколько раз по дороге ее качнуло, и Гизела перепугалась, как бы она не упала еще раз. Но незнакомка с усилием удержалась, и вскоре они добрались до фермы, где Гизела помогла ей тихонько спуститься, а миссис Ренолдз, жена фермера, поспешила им навстречу.
— Я так и думала, что это вы, мисс Мазгрейв, — сказала она. — Вы упали с лошади?
— На этот раз не я, миссис Ренолдз, — ответила Гизела, — а вот эта леди. Она очень сильно ушиблась. Можно ей у вас немного передохнуть?
— Ну разумеется, мисс. Добро пожаловать. Проходите в гостиную. Я сейчас же разожгу там огонь.
Миссис Ренолдз оживленно засуетилась, провожая их в маленькую чопорную гостиную рядом с большой кухней. В комнате стоял холод и было по-особому душно, как бывает в помещениях, которыми редко пользуются. Гизела предпочла бы остаться в большой теплой кухне и посидеть перед плитой, но ей показалось, что незнакомую даму такое предложение может шокировать, и поэтому девушка помогла ей усесться в кресло, пока миссис Ренолдз возилась у камина, разжигая огонь.
— Я сейчас приготовлю по чашечке чая, мисс, — сказала хозяйка дома, поднимаясь с колен.
— Вы не могли бы послать кого-нибудь из мужчин за каретой леди? — спросила Гизела.
— Как раз в эту минуту в доме нет ни одного мужчины. Они сейчас на молотьбе в Мэдоубруке, и вы хорошо знаете, мисс, так же, как и я, что до Медоубрука добрых две мили. В доме только маленький Херберт. Ему еще нет девяти, но он смышленый мальчик, и если вы подробно расскажете ему, что нужно делать, уж он постарается.
— Я уверена, Херберт справится, — сказала с улыбкой Гизела и, повернувшись к незнакомке, которая в изнеможении откинулась на спинку кресла, спросила:
— Скажите мне, куда послать мальчика?
Женщина с трудом приподнялась.
— Графиня Гогенемз, — представилась она. — Я остановилась в Истон Нестоне.
— Истон Нестон! — повторила Гизела. — О, это недалеко. Если маленький Херберт пойдет напрямик через поля, то будет там минут через двадцать — тридцать, самое большее.
— Я сию минуту его отправлю, миледи, — пообещала миссис Ренолдз с чрезвычайным почтением. — А пока я займусь чаем.