- Теперь я понимаю. Вижу, вы много думали об этом.
Они молча кивнули головой.
- А было что-нибудь стоящее, крупный заказ, например.
- Вообще-то.., да, - проговорила она, опять с любопытством глядя на меня. - У меня было два таких заказа. Один от страховой компании, которой понадобился один конкретный человек, прыгающий с трамплина, ну, а второй - и это весьма странно - сделал адвокат из Далласа. Представляете, этот адвокат захотел иметь у себя все, что я здесь, на ранчо, наснимала. Ему потребовались все кадры!.. Вот почему я и в этом году приехала сюда. За свои съемки я получила столько, что денег хватило на нынешнюю поездку.
- Вы здорово провернули эту операцию! - воскликнул я.
В этот момент она резко переменила тему разговора, и мы снова принялись болтать об искусстве. У меня сложилось впечатление, что женщина явно испугалась того, что наговорила лишнего.
Она также поведала мне, что занимается портретной живописью, прибавила, что у меня интересное лицо, и принялась вдруг дотошно расспрашивать меня обо всем. Я ответил ей, что в браке не состоял, так как слишком занят, чтобы думать о семейной жизни, потом, сославшись на долгий и трудный день, отправился спать.
Безмолвная пустыня словно накрыла меня широким и мягким одеялом, чистый, прозрачный воздух быстро опьянил, и вскоре я уже крепко спал.
Глава 3
На следующее утро, ровно в семь тридцать, я проснулся от гулких ударов по железному гонгу. В семь сорок пять мальчик-индеец в белой визитке принес мне апельсиновый сок. После того, как в восемь я выпил кофе, в дверь постучалась Долорес.
- Доброе утро, Дональд. Как спалось?
- Лучше не придумаешь.
- Через полчаса состоится конная прогулка с завтраком на открытом воздухе, но если не хочешь кататься, то в любое время можешь поесть в столовой.
- А что за прогулка?
- Она длится минут двадцать, - ответила Долорес. - После нее аппетит просто замечательный. Вас будет ждать походная кухня, вдобавок разведут костер и приготовят кофе, и как только вы прибудете на место, сразу подадут яичницу с ветчиной и гренками; кроме того, предложат пышки с пылу-жару, жареный окорок, сосиски.., и много-много других вкусных вещей.
- Довольно обременительно для лошадей, правда? - спросил я.
- Что?
- Им тяжело будет везти объевшихся гостей.
- О, лошади любят такие прогулки, - рассмеялась она. - Они терпеливо ждут, когда пижоны.., то есть гости насытятся.
- Пижоны? - удивился я.
- Господи, нет, конечно, - смутилась она. - Да это мы их зовем между собой. В глаза так не называем, просто гости.
- Я уже готов ехать, - сказал я. - Ладно, уговорила.
- Ты не пожалеешь.
Вдвоем мы направились туда, где седлали лошадей. Пару раз она как бы невзначай касалась своим бедром моей ноги. Потом, видя, что я реагирую прохладно, проговорила:
- Нам придется часто видеться, Дональд. Сам понимаешь, работы у нас будет полно. После Хелменна Бруно последуют другие, ведь так?
- Много их?
- Думаю, что да.
- В таком случае я хотя бы научусь ездить на лошади.
Она косо посмотрела на меня:
- Ты сможешь научиться не только этому. Перед тобой открывается широкое поле деятельности. Только не ленись получать образование.
Когда мы подошли к конюшне, Бак Крамер смерил меня оценивающим взглядом и спросил:
- Дональд, тебе какую лошадь?
- Самую захудалую.
- Хочешь с норовом?
- Занимайся пока другими, а я возьму, что останется.
- У нас найдется на любой вкус.
- Ну, тогда на твой выбор.
- Вон там стоит гнедая под седлом. Садись и примерь стремена.
Я прыгнул в седло, приподнялся в стременах на пятках, покачался влево и вправо, затем взад-вперед и снова сел. Потом слегка натянул поводья, направил лошадь влево, вправо и после этого слез.
- Полный порядок. Стремена как раз по мне.
- Стремена, но не лошадь, - заметил Крамер.
- В чем дело?
- Ты заслуживаешь лошадь получше. Он кивнул помощнику конюха, тот поднял вверх палец, и через минуту мальчик подвел ко мне перебирающего ногами красавца.
Крамер забросил ему на спину седло и, накинув уздечку, сказал:
- Забирай его, Лэм… Ты где научился ездить?
- Я не езжу… Я просто сижу в седле.
- Каждый бы так сидел! - похвалил он. - Этот конь немного пуглив, поэтому когда заартачится, натяни слегка поводья.
- Понял.
Один за другим стали подходить любители верховой езды из числа отдыхающих, почти всех Крамеру и мальчику пришлось подсаживать.
Мы медленно двинулись по труднопроходимой тропе, на которой можно было различить следы копыт и колес, оставленные тяжелыми повозками. Наш маршрут пролегал среди горных отрогов вдоль каньона, мы направлялись в царство теней. Бак, ехавший впереди, пустил свою кобылу легким галопом.
Городские жители, не привыкшие к передвижению верхом, коленями и ногами крепко обхватили крупы животных, некоторые судорожно вцепились руками в луку седла, а третьи и вообще болтались, как сосиски. Очень немногие держались в седле прямо.
Несколько раз Бак оглядывался назад и внимательно смотрел в мою сторону.
Конь мой ступал на редкость легко. Сидеть в седле было одно удовольствие - точно в кресле-качалке.
Минут пятнадцать мы петляли по пересохшему руслу реки, пока не оказались в поросшей полынью низине, по краям здесь были вкопаны столбы для привязи, а центре находился грубо сколоченный стол. Над костром крепилась решетка с мясом, а колдовал над ней очень старый, весь седой мексиканец в поварском колпаке и белом фартуке. Три или четыре мальчика, тоже из мексиканцев, помогали ему управляться с дюжиной сковородок, дымившихся на огне.
Кряхтя, тяжело вздыхая и шатаясь от непривычки к такому способу передвижения, городские жители собрались вокруг кострища с раскаленными углями, протягивая руки к теплу и постепенно занимая места за большим столом с широкими скамьями.
Все набросились на еду, похватав эмалированные кружки с кофе, сметая яйца, бекон, сосиски и ветчину с тарелок; с такой же скоростью были съедены бисквиты с медом, поджаренные хлебцы, мармелад и варенье. Когда солнце поднялось из-за гор и залило ярким светом низину, все, уже насытившись, отдыхали, а мужчины, довольные собой, закурили.
Бак провел опрос и установил, что одна половина хочет отправиться вниз, обратно на ранчо, а другая - готова продолжить подъем в горы по крутой тропе.
Вверх я поднимался рядом с Крамером.
- Ты здорово сидишь в седле, - снова похвалил он меня. - У тебя легкая рука, и это лошади нравится.
- Я люблю лошадей.
- Это пустяки, - сказал он. - Лошади вроде людей… А ты как попал сюда?
- Один мой приятель очень нахваливал ваше ранчо.
- Кто такой? - спросил Бак. - Я практически помню всех, кто побывал здесь.
- Парень по имени Смит, - ответил я. - Я вообще-то плохо его знаю. Так, пару раз встречались в одном баре. Он только что вернулся из этих мест и здорово загорел. Ну и парень мне все уши прожужжал, как здесь, дескать, хорошо отдыхать.
- Понятно, - проговорил Крамер, не прибавив больше ничего.
Тропа, по которой мы двинулись вверх, вскоре увела нас из каньона, резко вильнув влево у высокого каменистого плато, откуда хорошо просматривались прерии на западе и на юге, затем стала круто обрываться вниз, женщины испуганно закричали, наш проводник старался заглушить их крики своими энергичными возгласами: "Эй, эй! Легче, легче!"
Крамер на миг повернулся в седле и подмигнул мне.
Я слегка пришпорил коня, а он между тем уверенно стал спускаться вниз по крутому склону, поросшему полынью, и около одиннадцати мы уже подъезжали к ранчо.
Расседлав лошадей, мы сразу направились к бассейну, возле которого уже обносили гостей кофе.
Многие были уже в воде.
Долорес вышла в шикарном эластичном купальнике, туго облегающим ее стройную фигуру.
- Мокнемся, Дональд? - спросила она.
- Я, пожалуй, чуть позже. - Она наклонилась к бассейну, зачерпнула ладонью воду и брызнула мне в лицо. - Ну, же, пошли, подбодрила она и бросилась бежать легко и грациозно, как газель, по пандусу.
Я направился в кабинку, переоделся и тоже нырнул в воду.
Долорес находилась на другом конце бассейна, но вскоре подплыла ко мне.
- Ты не гигант, Дональд, но сложен очень хорошо, - заметила она, касаясь рукой моего плеча.
- Зато у тебя нет изъянов, - сказал я, оглядывая ее с ног до головы.
- Правда? - спросила она, приводя меня в сильное возбуждение своими пальцами, к счастью, в следующую секунду она отплыла чуть-чуть и перекинулась парой слов с дородной женщиной лет пятидесяти, плескавшейся на мелководье, затем направилась к одиноко плававшему мужчине, чтобы просто подмигнуть ему, и наконец присоединилась к его жене.
Я два раза прыгнул с трамплина, вылез из бассейна и растянулся на синтетическом матраце. Пролежав минут десять под ласковыми лучами солнца, я поднялся, принял душ и уселся за один из столиков, стоявших неподалеку.
Вскоре возле меня очутилась Долорес и доложила:
- К ланчу здесь будет Мелита Дун. Она прибыла утренним рейсом. Бак отправился встречать ее.
- Что о ней известно? - спросил я.
- Только то, что она медсестра.., ей двадцать с хвостиком. Ничего собой.
- Эй, Долорес, покажи, пожалуйста, моей жене, как правильно держаться на спине, - попросил какой-то мужчина.
- С удовольствием, - ответила она и, наклонившись ко мне, проникновенно заглянула в глаза, прошептав, - увидимся позже.