Передав мисс Верикер попечению дежурного сержанта, инспектор и начальник полиции удалились на совещание и вскоре порешили, что желательно сразу же обратиться в Скотленд-Ярд. На колодках не оказалось отпечатков пальцев, а вскрытие мало что прибавило к первоначальному врачебному освидетельствованию.
Дежурный сержант отрекомендовался исключительным любителем собак и потому гораздо легче нашел общий язык с Антонией, чем инспектор. С полчаса сержант доказывал ей преимущества эрдельтерьера над бультерьером и был готов продолжать этот спор до бесконечности, если бы его не призвал служебный долг. Антония осталась в мрачном помещении наедине со своими мыслями и воскресными газетами, и только застенчивый молодой констебль, который в одиннадцать часов принес ей чашку чая, нарушил ее одиночество.
Во втором часу у полиции остановился легковой автомобиль, и высокий человек лет тридцати пяти, который вошел развинченной походкой в здание, приятным ленивым голосом объявил, что его фамилия Каррингтон.
Инспектор в это время как раз оказался в дежурке, и он приветствовал вошедшего с облегчением, хотя тут же усомнился: очень уж мистер Каррингтон не был похож на адвоката. Однако он провел мистера Каррингтона в кабинет начальника полиции и представил его по всем правилам полковнику Эгню.
Вместе с полковником в кабинете находился человек среднего возраста с чуть тронутыми сединой висками, квадратным спокойным лицом, в глубоко посаженных серьезных глазах которого притаился огонек. Пожав руку Джайлзу Каррингтону, полковник обернулся, чтобы представить этого человека:
– Суперинтендант Ханнасайд из Нового Скотленд-Ярда. Приехал, чтобы заняться этим делом. Я предоставил в его распоряжение доступные нам факты, однако нам немного – хм! – затрудняет работу отказ вашей клиентки делать какие-либо заявления, пока она не посоветуется с вами.
Джайлз пожал руку суперинтенданту.
– Простите меня. Я понятия не имею об этом деле, – откровенно сказал он. – Мне передали – когда я был у третьей метки – что моя кузина, мисс Верикер, просит меня срочно приехать в полицейский участок Ханборо. Она что-то натворила?
– Ваша кузина? – удивился полковник. – А я понял…
– Да-да, я также и ее поверенный, – улыбнулся Джайлз Каррингтон. – Так в чем же дело?
– Боюсь, оно достаточно серьезно, – сказал полковник. – Решительный отказ мисс Верикер помочь полиции своими показаниями… Но я верю, что вы можете убедить ее: теперешнее ее поведение наносит ущерб ее же собственным интересам. Мистер Каррингтон, сводный брат мисс Верикер сегодня на заре был найден мертвым в колодках в деревне Эшли-Грин.
– Боже милостивый! – Джайлз Каррингтон был несколько ошарашен. – Что именно вы имеете в виду, говоря «найден мертвым»?
– Убит, – выпалил полковник. – Ножевой удар в спину.
Наступила тишина.
– Бедняга! – произнес Джайлз, помолчав, точно таким тоном, как если бы сказал: «Неужели?» или «Очень жаль!». – Насколько я понял, вы арестовали мисс Верикер – так ли это?
– Нет, нет, нет! – воскликнул полковник, и на его лице появилось выражение досады. – Эта странная идея взбрела в голову мисс Верикер! По ее же собственным словам, мисс Верикер провела ночь в доме своего сводного брата в коттедже «Риверсайд», и мы только хотели, чтобы она просто рассказала нам, почему она была там, и что она делала в час убийства. Поскольку она близкая родственница убитого, казалось вполне разумным ожидать, что она сообщит нам все, что может, о привычках мистера Верикера и о его друзьях; но она лишь сообщила инспектору Джеррольду, что терпеть не могла своего сводного брата, месяцами его в глаза не видела и приехала в коттедж «Риверсайд» с намерением «чего-то от него добиться», и больше из нее слова не вытянешь.