дождя.
I. СТОЯТЬ НАСМЕРТЬ!
35
51
3. МАТРОСЫ РАВЕЛИНА
5. ПОДЛОЕ СЕРДЦЕ
зубами:
ОТ АВТОРА
ОГЛАВЛЕНИЕ
notes
1
2
1
Да. Казалось, что победа была уже рядом, что русские не смогут больше сопротивляться и можно слать в Берлин телеграммы, что все уже кончено...
Даже солнце палило теперь не гак мучительно, а разгоряченные лица обвевал легкий морской ветер.
11о это было еще далеко не все...
О том, что немцы прорвали оборону, командир ОХРа капитан 3 ранга Евсеев узнал, будучи в городе, на горящей после очередной бомбежки улице Ленина. Налет только что окончился, еще даже не осели клубы взметенной бомбами пыли. Евсеев вышел из-под крыльца полуразрушенного дома (самообольщение! даже при падении бомбы рядом от дома ничего нс осталось бы) и быстро зашагал к Графской пристани. Срочный вызов к командующему Севастопольским оборонительным районом и предчувствие чего-то тревожного заставляли капитана 3 ранга все время ускорять шаги (потом уже, узнав о случившемся, он удивился своей интуиции).
Он вышел на дымящуюся воронками площадь. Мимо прошла колонна краснофлотцев. Лица их были напряжены до окаменелости. Евсеев не обратил на это особого внимания — в эти дни в Севастополе не было веселых лиц. Вторая колонна заставила его насторожиться. Что-то почти неуловимое, тревожное прибавилось к обычной печати озабоченности. Евсеев остановился и проводил колонну взглядом.
Нет! Как будто все было в порядке. Как обычно, строго и четко удалялись краснофлотские шеренги. Но когда навстречу попался краснофлотец с брезентовой сумкой и наганом (так носили секретную почту), Евсеев не выдержал и остановил его вопросом:
— Что-нибудь случилось?
— Немцы... Прорвались у Мекензиевых... — на ходу бросил краснофлотец отрывистым голосом.
И хотя уже несколько дней шел штурм севастопольских позиций и в городе были готовы ко всяким неожиданностям, на секунду в груди Евсеева что-то похолодело.
— Так вот оно что! — сказал он сам себе, вдруг до кончиков нервов ощутив всю непоправимость случившейся беды.
— Так вот оно что! — машинально повторил он еще раз и посмотрел вокруг.
Во многих частях города поднимался к небу черно-бурыми клубами дым. Кое-где сквозь него пробивались блеклые на солнце языки пламени. Стояла жара и тишина. Только из-за инкермаискнх холмов доносилась смягченная расстоянием канонада.