Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
О, они вдвоем окажут нам поистине неоценимую услугу! Поблагодари же их от всей души.
РЕНЕ. Я вам так признательна. Вы – наша последняя надежда.
БАРОНЕССА. Ну что вы, что вы. Я счастлива, когда могу прийти на помощь ближнему. Завтра же прямо с утра начну действовать.
ГРАФИНЯ. Пожалуй, пойду.
БАРОНЕССА. Да-да, и мне пора.
Г-ЖА ДЕ МОНТРЁЙ. Вы не представляете, как я вам благодарна. Не смею вас задерживать.
РЕНЕ. Я ваша неоплатная должница.
ГРАФИНЯ. Но все же, прежде чем я откланяюсь, позвольте, маркиза, задать вам один вопрос. Вы, должно быть, сочтете его нескромным. При первой встрече спрашивать о таком и в самом деле не следовало бы. Но я так любопытна…
РЕНЕ. Спрашивайте.
ГРАФИНЯ. Госпожа де Монтрей поведала нам много любопытного о вашем супруге, да я, признаться, и без того была наслышана. Ваше семейство – простите за сравнение – как бы разгуливает по улицам в абсолютно прозрачном платье. Полагаю, это для вас не новость?
РЕНЕ. Нет.
ГРАФИНЯ. И вас не оскорбит бесцеремонный вопрос, какие не принято задавать в светских салонах? Обещайте, что вы отнесетесь к нему спокойно, как если бы я спрашивала вас о ваших виноградниках, удобрениях или о чем-нибудь в этом роде.
РЕНЕ. Обещаю.
ГРАФИНЯ. Я считаю, что господин маркиз – человек по сути своей бесконечно нежный, но эту свою нежность может выразить лишь посредством пресловутых конфеток и кнута – то есть посредством жестокости. ( Резким тоном. ) А каков он с вами – нежен или жесток?
РЕНЕ. Что, простите?
БАРОНЕССА. Графиня, как вы можете!
ГРАФИНЯ. Отвечайте же!
РЕНЕ. Если я отвечу, что нежен, вы решите: ага, это он прикрывает свою жестокость. Если же скажу, что он жесток…
ГРАФИНЯ. Я вижу, вы женщина умная.
РЕНЕ. Отвечу так. Вы хотите знать, каков мой муж? Он любит меня так, как подобает мужу любить жену. И если б вы оказались возле нашего ночного ложа, вы не увидели бы ничего такого, что дало бы повод к злым сплетням.
ГРАФИНЯ. Ну да? ( Изумленно разглядывает маркизу де Сад. ) Прелестно! Столь образцовой семейной паре, очевидно, и нежность ни к чему.
РЕНЕ. Равно как и жестокость.
БАРОНЕССА. Пойдемте, графиня, нам пора.
ГРАФИНЯ. Да. Прощайте, сударыни.
Г-ЖА ДЕ МОНТРЁЙ. Спасибо за визит. И еще раз от всего сердца благодарю.
Баронесса и графиня уходят.
РЕНЕ. Уф!
Г-ЖА ДЕ МОНТРЁЙ. Ты замечательно ее срезала. Превосходный ответ! Я так горда тобой… Подлая тварь! Подумать только – и эту змею я должна молить о помощи.
РЕНЕ. Не стоит, матушка, из-за этого расстраиваться. По сравнению с прочими нашими бедами это такой пустяк… Так, значит, они обещали помочь Альфонсу? Они помогут?
Г-ЖА ДЕ МОНТРЁЙ. Сказали, что помогут.
РЕНЕ. Слава Богу. Уже ради одного этого стоило мчаться в Париж… Бедный, бедный Альфонс!
Г-ЖА ДЕ МОНТРЁЙ. Так ты приехала сюда не для того, чтобы повидаться со мной?.. ( Как бы между прочим. ) Ты не знаешь, где сейчас Альфонс?
РЕНЕ ( с невинным видом ). Сама теряюсь в догадках.
Г-ЖА ДЕ МОНТРЁЙ. В самом деле? Что же, он даже собственной жене не сообщил, куда намерен отправиться?
РЕНЕ. Если бы я знала, где он, мне было бы трудно утаить правду от тех, кто его разыскивает. Лучше уж не знать. Так безопаснее для Альфонса. А его безопасность мне дороже всего на свете.
Г-ЖА ДЕ МОНТРЁЙ. Ты – образец добродетельной супруги. Каким чудесным цветком расцвели воспитание и образование, которые я тебе дала. Если б только твой избранник был тебя достоин…
РЕНЕ. Разве не вы учили меня когда-то: «Добродетель не подвластна обстоятельствам»?
Г-ЖА ДЕ МОНТРЁЙ. Так-то так, но всему есть мера.
РЕНЕ. Если грехи мужа превышают эту меру, то и моя добродетель должна быть на высоте.
Г-ЖА ДЕ МОНТРЁЙ. У меня разрывается сердце, когда я вижу, как мужественно ты держишься под ударами судьбы. Я вспоминаю, каким счастливым и безмятежным было твое детство, – контраст слишком разителен.