Многие ворчали на то, что воду с лунных ледников использовать запрещалось, а грунт - нет. Конечно, доля субъективизма в такого рода указаниях и запретах имела место, но, во-первых, как говорили выступавшие за запреты, лунный грунт уже хорошо изучен, даже апробирован на Земле, а во-вторых, указания даются для того, чтобы они исполнялись, а не оспаривались. Следили за этим строго, нарушителей сурово наказывали - вплоть до отправки на Землю.
Пластиковые переходы базы служили для самовыражения и поддержания психологического равновесия. Так порекомендовали психологи, однако этого требовала и сложившаяся на базе практика, поэтому пластиковые стены переходов были разрисованы доморощенными художниками базы. В большинстве своем рисунки были полупрофессиональны, некоторые даже казались выполненными детьми, но были и такие обитатели отанции, которые вполне бы могли сделать рисование своим основным ремеслом. Эти художники получили в личное пользование переходы целиком, и днем можно было увидеть людей, внимательно разглядывающих рисунки "профессионалов", чьи вернисажи были ничуть не хуже иных мастеров кисти, выставлявшихся в художественных галереях Земли.
Зал заседаний, напротив, был выдержан в строгой деловой тональности. Удобные кресла вокруг небольших столиков, столик с микрофоном для докладчика, на стене - экран для демонстрации материалов, деловая окраска стен и отделка их материалами, не привлекающими излишнего внимания. Все было сделано для работы, чтобы люди не отвлекались от разрешения обсуждаемых проблем.
Обитателям базы было не до самовыражения. И на лунном огороде копаться было некогда. С утра все собирались в зале заседаний, перед группами ставились очередные задачи, и все отправлялись на поверхность - искать Ван Келлена. Завхоза базы Дзюбу отстранили от занимаемой должности, но на Землю он не отправился. Стоящий на космодроме автоматический транспортник для пассажирских перевозок не годился, а прилет пилотируемого планетолета ожидался лишь через два месяца, если только происшествие не внесло коррективы в планы начальства. Вместе с остальными Дзюба принял участие в поисках геолога, но шансы на успех этих поисков казались ничтожными: вокруг базы располагалось несколько десятков неисследованных кратеров и цирков, каждый из которых мог оказаться последним пристанищем Ван Келлена.
- Говорят, завтра прилетает важная шишка из КОСМОЮНЕСКО, - сообщил Изории Пржелински. - Должность у него соответствующая - инспектор Внеземелья. Как только появляется жизненное пространство, на нем сразу начинают размножаться чиновники. Не удивлюсь, если там, - он неопределенно показал рукой в сторону, где по его разумению должна была светиться Земля, - уже существует канцелярия по делам лунных территорий или управление по лунным поселениям. Потом появятся отчеты в несколько десятков листов, а потом славное дело освоения космического пространства вообще заглохнет, утонув в бумажном море.
- Какая разница, кто прилетит, - подумал вслух Изория. - Жалко Оливера, ему достанется по первое число.
Официально одиночные выходы на поверхность запрещены теми же инструкциями.
Они сидели в каюте Пржелински. В каюте был образцовый порядок, только на столике рядом с персональным компьютером лежал ворох каких-то бумаг. В углу на столике между двумя уютными креслами, доставшимися Пржелински от его предшественников, стояла шахматная доска с расставленными фигурками. "Партия, которую они играли с Ван Келленом", - подумал Изория. Поляк, проследив взгляд товарища, шагнул к столику и с досадливой яростью смахнул шахматные фигуры. Она плавно разлетелись в разные стороны. Надежд на то, что геолог когда-нибудь доиграет эту партию, не оставалось. Запасы кислорода в скафандрах ограниченны, баллоны Ван Келлена должны были опустеть еще вчера.
- Вчера после поисков я сидел с нашими образцами, - сказал Изория. - Вода, Сташек, обыкновенный лунный лед. Правда, не совсем обычный. Эту воду можно называть лунной минеральной.
- Прекрасно, - вяло и без особого энтузиазма отреагировал поляк. - Осталось застолбить месторождение, дождаться, когда лунную воду разрешат использовать по прямому назначению, и организовать продажу "Лунной минеральной". Озолотимся, Гурген! Если, конечно, доживем.
- Скорее обанкротимся, - в тон ему возразил Изория. - Прогорим на одной доставке.
- Транспортные расходы будут включены в стоимость, - сказал Пржелински. - Остальное - дело рекламы. Ну, разумеется, наша вода будет омолаживать, уничтожать морщины, делать кожу эластичной, а кроме того, она будет лечить язвенные болезни и предотвращать сердечные заболевания. Годится?
- Годится, - сказал Изория. - Я вот тут вспомнил наш разговор с Ван Келленом в кают-компании. Помнишь, он еще говорил, что ходил к Темным скалам и ему пришлось возвращаться из-за графитовой смазки в дыхательной муфте? А ты его еще спросил, зачем он ходил к Темным скалам. Помнишь?
- Конечно, помню. - Сейсмолог опустился на пол и принялся собирать шахматные фигурки. - Но ведь его искали и там. И никаких следов не нашли.
- Это Кордильеры, - возразил геолог. - Там можно искать сто лет и ничего не найти. И все-таки надо искать именно там. Знаешь, мне не дает покоя одна вещь. Наш кратер, где мы нашли лунную минеральную, находится совсем неподалеку от Темных скал. Это как раз на входе в ущелье Бенгтессона. Мне кажется, надо искать там. И еще - вполне вероятно, что все происходившее в кратере как-то связано с исчезновением Ван Келлена. Записи его уже изучили?
- Комиссия изучает, - сказал с некоторым раздражением Пржелински. - И долго еще будет изучать. Ты думаешь, я им не говорил о Темных скалах? Говорил, Гурген, несколько раз говорил. Но там искали в общем порядке, а надо было искать нацеленно. Ясное дело, если он интересовался Темными скалами, то и отправился туда именно для того, чтобы проверить неожиданную догадку. Я тебе вот что скажу: когда мы находились у кратера, сейсмограф отметил колебания лунной коры всего в нескольких километрах от района, где мы находились. И знаешь, колебания были очень слабы, но они приходятся как раз на район Темных скал. Искать и в самом деле надо именно там. Сегодня я потратил много времени, но теперь у меня есть точнейшие координаты. Надеюсь, они нам помогут.
- А кто, ты сказал, прилетает? - поинтересовался Изория.
- Представитель КОСМОЮНЕСКО, - сказал Пржелински. - Кажется, его фамилия Круглов. И потом, что значит прилетает? Посадка чрезвычайника намечена на семнадцать часов. Если расписание выдержано, то он уже прилетел.
- Круглов, - повторил Изория. - Слушай, Сташек. Это не тот Круглов, что был капитаном "Ладоги"? Помнишь, авария планетолета в пятьдесят пятом? Они еще реактор потеряли тогда.
- Про аварию я помню. - Пржелински саркастически усмехнулся. - Только сомневаюсь, что это тот самый Круглов. Планетолетчики не идут в функционеры. Они предпочитают заниматься настоящим делом.
- Жаль, - сказал Изория. - Было бы хорошо, окажись он тем самым Кругловым. Тот был стоящим мужиком.
- Пошли. - Пржелински неторопливо расставил шахматы на доске. - Уже около восемнадцати, нам пора выходить на смену. Что, будем проситься к Темным скалам?
- Мне кажется, что если мы и найдем Ван Келлена, то именно там, - сказал Изория. - Возможно, он попал под обвал. Правда, мне эта версия кажется сомнительной.
- Мне тоже, - отозвался поляк, открывая дверь каюты, ведущую в кольцевой коридор. - В любом случае у Ольгерта было время выбраться. Не могло ведь сразу отказать все оборудование - и лазерный эхолокатор, и компьютер, и ракетный двигатель. В такое может поверить лишь тот, кто никогда не бывал на Луне.
У зала заседаний уже толпились обитатели базы. Веселья среди присутствующих не наблюдалось, люди были озабочены, и каждый мысленно настраивался на предстоящую работу на поверхности Луны. Около дверей, ведущих в зал, Изория увидел начальника базы Оливера Рамсея, который оживленно говорил с высоким плечистым человеком в полетном комбинезоне. Тот внимательно слушал Рамсея, коротко кивая в знак того, что он понял сказанное и принял к сведению.
- Похоже, это Круглов, - сказал Пржелински. - Смотри, как Оливер стелется перед ним, сразу видно, начальство почуял.
Изория долго и внимательно смотрел на собеседника начальника базы.
- Знаешь, - сказал он, - кажется, Оливеру повезло. Этот тот самый Круглов, который был капитаном "Ладоги". Я его узнал. Он в сорок восьмом был с нами у Юпитера. Жесткий мужик, но справедливый. Он не станет устраивать пустых разносов, но если ты окажешься действительно виноватым, то тебе не стоит завидовать: снимет шкуру, как с барана. И никаких возражений слушать не станет.
- Не думаю, чтобы Оливеру от этого стало легче, - ворчливо возразил Пржелински. - Если это бывший межпланетчик, а тем более капитан планетолета, то я знаю, с какой рьяностью они относятся к соблюдению положений и уставов, регламентирующих поведение людей в пространстве. Конечно же, Оливер в его глазах будет во всем виноват.
Изория отмахнулся.
- Добрый день, Алексей Николаевич, - поздоровался он. - Вы к нам с официальным визитом? Будете, как говорится, разделять и властвовать?
Круглов цепко всмотрелся в него.
- Изория? - скупо улыбнулся он. - А ты что здесь делаешь, Гурген? Помнится, совсем недавно ты ходил в заземельщиках. Тебя что привело в Приземелье?
Изория помрачнел.
- Рок, - скупо объяснил он. - Я оказался среди тех, кто на Европе уцелел во время большого гейзерного выброса. Теперь врачи страхуются - с трудом разрешили работу на Луне.