- Неверный ответ. - Чамберс взмахнул руками. - Ты слишком привык к этой космической еде, Алекс. Пищей надо наслаждаться. - И склонился к официанту, отдавая ему последние распоряжения.
Пока сервировали стол, Чамберс расстегнул куртку и откинулся в удобном плетеном кресле.
- Что ты решил, Алекс?
- Пока не знаю, - с сомнением отозвался Круглов. - Я никогда не занимался административной работой. Не чувствую призвания, Дик. И что, меня действительно выпустят в космос, несмотря на запреты квалификационной крмиссии?
- О'кей, - сказал Чамберс. - Я тебя понял. Штатное расписание в моих руках. Что, если твоя должность так и будет называться - инспектор Внеземелья? Мне кажется, звучит очень красиво. Журналисты будут обсуждать это назначение несколько дней.
- Не надо журналистов, - утомленно сказал Круглов. - Если бы ты знал, Дик, как они мне надоели! Мне бы хотелось, чтобы это назначение прошло незамеченным. Договорились?
Чамберс с усмешкой пожал плечами.
- Чего не сделаешь для хорошего человека, - покладисто сказал он. - Но ты должен понимать, что лишаешь мою фирму дополнительной рекламы. За это тебе придется гнуть горб с особым усердием. Как насчет путешествия на орбиту?
- Это не путешествие, - криво усмехнулся Круглов. - Это прогулка.
Что и говорить, для межпланетчика, побывавшего на Марсе и посетившего около десятка различных лун, чудом уцелевшего при аварии планетолета, знавшего космос лучше многих других, полет на околоземную орбиту и в самом деле был не более чем прогулка. И все-таки это было лучше, чем безвылазно сидеть на Земле.
- Не спеши, - сказал Чамберс. - Это будет не рядовой полет.
- Но что мне делать на орбите? - Круглов рассеянно смотрел, как ловкий официант расставляет перед ним маленькие тарелочки. Увидев палочки для еды, он жалобно осведомился: - А вилку здесь можно получить?
- Можно, - сказал Чамберс. - И ложку тоже. Уж не воображаешь ли ты, что знаменитый вонтонский суп мы станем есть палочками? Конечно, они требуют определенной сноровки, но мы с тобой не уподобимся китайским ретроградам. Мы смело внесем в китайскую кухню новые элементы.
- Ну, это ты загнул. - Круглов заглянул в тарелку. - Сноровка в обращении с палочками у них есть, но вряд ли они хлебают суп палочками.
Креветки и в самом деле были очень вкусны. Они пряно обжигали рот, было такое ощущение, что на языке взрывались маленькие жгучие пузырьки.
- Вернемся к моей работе, - сказал Круглов. - Ты говорил, что я должен лететь в Приземелье.
- Понимаешь, - сказал Чамберс, - история загадочная. На Луне исчез человек. Разумеется, все явилось следствием грубейших нарушении правил безопасности, но ведь его активно искали. Очень активно, Алекс. И не нашли. А он занимался, кроме своей основной работы, атмосферой Луны.
Глава третья
ЛУННЫЙ ВАРИАНТ. 2055 ГОД
Начинающийся за кессонной камерой коридор делился на рукава, которые соединялись с кольцевыми коридорами. Этого требовала безопасность лунной базы.
- Дзюба! - от входа крикнул Ван Келлен. - Господа! Где этот хозяйственный негодяй?
Смуглое лицо его полыхало негодованием, сразу видно было, что человек пришел спрашивать и имел на то веские основания.
- Дзюба в шестом куполе, - отозвались от стола. - Нарушилась герметичность купола, и он ищет места утечки. А ты чего всполошился?
- А чего ее искать? - удивился Ван Келлен. - Выбирайся наружу и смотри, где "синеглазки" зацвели.
"Синеглазками" в обиходе называли кислород, замерзающий на поверхности купола в безвоздушном пространстве.
Название было удачным, синие наросты и в самом деле напоминали цветы.
- Вот Олекса туда и отправился, - объяснил кто-то из присутствующих. - А тебе он зачем?
- Графитовая смазка, - уже тише сказал Ван Келлен. - Я ходил к Темным скалам, и мне пришлось возвращаться обратно из-за этой смазки. Только идиот мог использовать графит в дыхательных муфтах.
- Ну, это не смертельно, - успокаивающе отозвался от стола сейсмолог Пржелински. Был он высок, плечист и пославянски светловолос. - Из-за этого не стоит вешать нашего канадского хохла. Тем более что в наших условиях сделать это было бы очень затруднительно. Есть будешь?
- После случившегося у меня кусок в глотку не лезет, - пожаловался Ван Келлен, но любопытство быстро взяло верх, и он без перехода поинтересовался: - А что у нас на ужин?
- Консервированные бобы, - мрачно сказал Пржелински. - И вчера были консервированные бобы со свининой, и сегодня консервированные бобы. Интересно, по какому принципу завозится продовольствие? По-моему, их берут из прежних армейских запасов. Если так, то до конца года нам предстоит жевать эти долбанные консервированные бобы. Куда же деваются прекрасные сублимированные продукты, которыми хвастались русские и американская академия питания?
Ван Келлен с мрачным видом сел за стол, потянул к себе упаковку бобов, повернул кольцо на тубе, заставляя термоэлемент подогреть пищу.
- Не понимаю, чем тебе не нравятся бобы, - хмуро сказал он. - Я люблю бобы. Особенно со свининой.
- Я тоже люблю, - признался Гурген Изория. - Только если они не китайского производства. Терпеть не могу "Великую китайскую стену". У меня ощущение, что вместо мяса они добавляют в бобы свиной жир, а чтобы это скрыть, щедро сдабривают свое дерьмо специями. А что ты делал у Темных скал, Ольгерт?
Ван Келлен понюхал горячую пасту и сморщился.
- Действительно, - признал он. - Специй здесь хватает.
- Это консервы, - вздохнул Пржелински. - А вообще-то китайцы готовить умеют. В Гирине мне доводилось попробовать бульон из филе лягушек и свинину чоу мейн. Вполне, вполне. Можно сказать, гастрономическое удовольствие я получил. Так что ты делал у Темных скал, Ольгерт?
- Съемку, - сказал Ван Келлен. - Особых надежд на редкоземельные нет, но что-то мне подсказывает, что Темные скалы однажды преподнесут сюрприз, помяните мое слово. Если бы не графитовая смазка в переходниках, я бы задержался.
- И ужинал бы в одиночестве, - меланхолично заключил Пржелински. - Тебе Дзюбу благодарить надо, а не трясти в столовой воздетыми кулаками. Продолжить нашу партию не желаешь?
Вот уже неделю он и Ван Келлен вели свою маленькую шахматную войну. Безрассудного гусарства в атаке никто из них не одобрял, поэтому партия свелась к долгому и бесплодному маневрированию фигурами. Любой гроссмейстер давно бы уже предложил сопернику боевую ничью и постарался бы забыть эту громоздкую многоходовую партию, как кошмарный сон, но в данном случае никто не торопился протянуть трубку мира сопернику, и партия продолжалась, грозя стать воистину бесконечной. Сегодня ей окончание не грозило.
Ван Келлен от игры отказался, торопливо выдавил в рот тубу с подогретым кофе и удалился к себе заниматься какими-то срочными расчетами.
Пржелински посмотрел ему вслед.
- Люди работают, - сказал он себе. - Пора и нам собираться. Как ты считаешь, Гурген?
Невысокий худощавый Изория кивнул.
- И скафандры мы проверим сразу, - сказал он. - А вообще ты не прав. О таких вещах надо говорить вслух. Иначе могут случиться большие неприятности. И напрасно Ван Келлен пренебрегает правилами безопасности. Зря он уходит один. Однажды это может очень плохо кончиться.
Отделение, где хранились скафандры, напоминало оружейную комнату рыцарей, оставивших в ней свои доспехи.
Унифицированные скафандры отличались по цветам и цифрой, проставленной на подвеске с баллонами. По цвету легко было узнать, из какой страны астронавт, а по цифре сразу было видно, кто это. Огромные, несколько неуклюжие, с круглыми гермошлемами, с опущенными светофильтрами, скафандры придавали комнате фантастический вид. Каждый скафандр был изготовлен на конкретного человека, поэтому их было больше, чем находилось на базе людей. Кто-то был в отпуске, кто-то решал совсем другие задачи за тысячи километров отсюда, а механическая оболочка терпеливо дожидалась своего хозяина. Каждый скафандр был снабжен индивидуальным компьютером, компьютер был подключен к рации и при необходимости, если хозяин получил серьезные повреждения, мог самостоятельно подать сигнал бедствия, установить маячок для последующей пеленгации потерпевшего, а при желании - даже вести со своим хозяином беседы на профессиональные темы. Итальянец Филипп Кастеллане божился и клялся, что лично слышал, как компьютеры скафандров редут между собой неторопливые разговоры и даже спорят о достоинствах своих хозяев. Оценки людей, приписываемые компьютерам, были слишком метки и остроумны для машин, поэтому не было никаких сомнений, что эти характеристики принадлежат самому Кастеллане, но рассказы итальянца были так забавны, что их охотно слушали вечерами в кают-компании, потягивая прохладное безалкогольное пиво.
Через сорок минут они уже были на лунной поверхности.
Если смотреть на Землю с Луны, всегда поражаешься, какая она крошечная в сравнении с окружающим ее звездным пространством.
Нет, встает она над безмолвной лунной поверхностью во всем своем величии - огромный голубой шар, перевитый белыми облаками, сквозь которые угадывается поверхность планеты. Еще интереснее смотреть на ночную поверхность Земли. Такое бывает редко, и тонкий белый серп поражает воображение, а на темной неосвещенной поверхности планеты горят россыпи огоньков, которыми отмечены крупные города, залитые электрическим светом.
И все-таки неизбежно возникает мысль об ограниченности жизненного пространства человечества. Того человечества, которое запросто можно разместить на территории Германии, оставив весь мир тем, кто им владел до человека, - растениям и животным.