- Дела тут всякие, - уклончиво ответил он. - А Никитка с ребятами золу собирает.
- Та-ак... дела-события, значит? - покачал головой дядя Вася. - Слыхал я кое-что, слыхал.
- Уже знаете, рассказали вам? - вспыхнул Гошка и, подойдя ближе к Никиткиному отцу, умоляюще заговорил: - Дядя Вася, возьмите меня с собой. На завод.
- Стоп, парень, - опешил тот, откладывая в сторону колун. - На какой такой завод?
- А на тот самый, где вы работаете. Где жатки делают, косилки.
- Это как же так? Ни с того ни с сего, с бухты-барахты. А мамаша что скажет? А чего ты, к примеру, делать умеешь?
- Мамка, она отпустит. А делать что хошь буду, - принялся уверять Гошка. - Пусть хоть самое тяжелое, хоть самое грязное. Слова против не скажу. Ну возьмите, дядя Вася! Не могу я здесь больше!
Дядя Вася закурил, затянулся и попросил Гошку рассказать, что же произошло с матерью. Мальчик зябко поежился.
- Так вы уже знаете.
- То по слухам, с пято на десято. А ты мне толком обрисуй... как на самом деле все было. Давай-ка присядем.
Они опустились на березовый чурбак, и Гошке пришлось рассказать о базаре, о чайной, о подарках.
- Да нет, парень. Чего-то вы с Никиткой недоглядели, - покрутил головой дядя Вася. - Не может мамаша твоя на чужое польститься.
- Так она же сама председателю призналась, - вырвалось у Гошки.
- Всякое бывает на белом свете, - задумчиво заговорил дядя Вася. - Один соседа походя оболжет, другой на себя наговорит невесть что. Да нет, натемнили что-то с Александрой. Я ее вот с каких пор знаю, поручиться за нее могу.
- Стеша и дед Афанасий тоже за мамку, - вполголоса заметил Гошка.
- Вот видишь, не одна она. Надо будет с Николаем Ивановичем поговорить об этом. - Дядя Вася приподнялся. - Пойдем-ка к председателю, Гоша.
- А я зачем?
- Расскажешь обо всем, как вот мне сейчас. Потолкуем. Он человек справедливый был. По правде все решал, по совести.
Не успели дядя Вася и Гошка выйти из переулка на улицу, как из-за угла дома появился Никитка. Он шел пошатываясь, точно пьяный, запрокинув голову кверху и прижимая к разбитому носу белую варежку.
Рядом с Никиткой, поддерживая его под руки, шли Елька с Таней и уговаривали его приложить к носу комок снега.
- Хорош боец кулачный, хорош! - сказал дядя Вася и вгляделся сыну в лицо. - Эге! Да тут дело посерьезнее, чем нос разбитый. Кто ж это тебя разукрасил так?
- А мы с Митькой Кузяевым схватились, - почти весело отозвался Никитка. - Ну, я ему тоже наклепал здорово. - Он отнял варежку от лица, и кровь вновь хлынула у него из носа.
- Подожди меня, я сейчас, - кивнул Гошке дядя Вася и, взяв Никитку за руку, повел в избу.
- Чего это они схватились? - недоумевая, спросил Гошка у Ельки.
Он знал, что Никитка никогда ни с кем не дрался, слыл в деревне не очень-то смелым мальчишкой, а крепких Митькиных кулаков просто-таки побаивался.
- А он не схватывался. Это ему за правду досталось, - блестя глазами, с восхищением сообщила Елька.
- За какую правду? - не понял Гошка.
- Ты знаешь, а Никитка все же молодец. - И Елька с Таней, перебивая друг друга, принялись рассказывать, что произошло после того, как Гошка убежал от дома Покатиловых.
"ВЕРИМ ВАМ..."
Не успели девчонки рассказать и десятой доли, как на крыльце показался дядя Вася и махнул Гошке рукой.
- Пошли к председателю. А вы бы, - обратился он к девчонкам, - с Никиткой посидели. У него кровища из носа хлещет, а мать куда-то задевалась.
- Мы посидим, - согласилась Елька.
- Вы мне потом доскажете... Ладно? - шепнул Гошка Ельке и Тане и пошел вслед за Никиткиным отцом.
Перед избой Шараповых дядя Вася неожиданно остановился и, посмотрев на Гошку, сказал, что хорошо бы еще пригласить в правление его мать и обо всем там начистоту поговорить.
Они зашли к Шараповым в избу, но Александры дома не оказалось. Клава сказала, что ее зачем-то вызвали в правление колхоза.
- Это, наверное, насчет шпитомцев, - похолодев, шепнул Гошка. - Теперь пойдет суд да разбирательство.
- Тогда давай ходу, - поторопил дядя Вася. - Как бы нам не опоздать.
Они вышли из избы и вскоре были уже в правлении колхоза.
Гошка ожидал, что встретит здесь много людей, услышит шумные разговоры, увидит мать, которая, опустив голову, еле слышно отвечает на многочисленные дотошные вопросы. А потом один за другим встают члены правления, и каждый требует для матери самого строгого наказания.
Но ничего этого не было. Мать никто не судил и никто ни о чем ее не допрашивал.
Она сидела за председательским столом рядом с Николаем Ивановичем и членами правления и рассматривала какой-то чертеж на большом листе бумаги. А за спиной матери и председателя стояли Стеша, дед Афанасий, свинарки и тоже разглядывали чертеж.
- Можно, Николай Иваныч? - переступив порог правления, спросил дядя Вася. - Не помешаем?
Председатель поднял голову.
- А-а, Василий Егорыч! Входи, входи. - Он вышел из-за стола и пожал дяде Васе руку. - Мы тут свиноферму думаем перестроить. Вот со свинарками совет держу. Погляди-ка сюда, что мы планируем. - Николай Иванович кивнул на чертеж. - Подведем воду по трубам, сделаем кормокухню, самокормушки, автопоилки. Корма будем развозить в вагонетке по рельсам. Навоз тоже машина станет убирать. Словом, долой ручной труд! Все чтоб по-новому, как в лучших хозяйствах. Летом в лагерь поросят вывезем.
Гошка, примостившись на подоконнике, следил за матерью. Спустив на шею полушалок и распахнув кожушок, она, как старательная ученица, слушала Николая Ивановича и следила за его указательным пальцем, которым тот водил по чертежу. Щеки у матери раскраснелись, глаза блестели.
- Давно бы пора о ферме подумать, - сказала она, встретившись взглядом с дядей Васей. - А помнишь, Василий, вы еще с покойным Павлом такое дело задумывали? Вот и чертеж ваш сохранился.
- Он самый, - подтвердил Николай Иванович. - Я его в шкафу разыскал. Толково все было намечено...
Дядя Вася вгляделся в чертеж и развел руками.
- Намечать-то намечали, да забылось все, быльем поросло...
- В Клинцах забылось, а в других хозяйствах уже многое сделано, - возразил председатель. - В совхозе "Первомайский" все фермы полностью механизированы. Вот и нам надо за это браться.
- А на какие же доходы, Николай Иваныч, вы ферму думаете перестраивать? - осторожно спросил дядя Вася. - И так в колхозе убытков полно.
- Это верно, положение в Клинцах не из легких, - вздохнул председатель. - Но мы не в чужом краю живем, в беде нас не оставят. Государство нам ссуду дает, шефы из города помощь обещают. А главное - мы сами. Будем честно трудиться - горы свернем. - Он не без лукавства покосился на дядю Васю. - Вот хотя бы вы, Василий Егорыч. Механизатор, умелые руки - вам бы только и взяться за эту ферму.
- Так я ж при деле - на заводе работаю, - забормотал дядя Вася.
- Можем и походатайствовать, чтоб вас в колхоз отпустили. Завод-то шеф нашему колхозу, уважит нашу просьбу. Ну, да мы об этом еще поговорим. - Николай Иванович поглядел на Александру и Стешу. - Я вас вот зачем позвал. План планом, а лучше все это на деле посмотреть, у соседей. Поезжайте-ка завтра к первомайцам, поживите там с недельку, поработайте, поучитесь. Когда вернетесь - доложите, что у нас можно будет сделать.
- Зачем же мне-то ехать? - растерялась Александра. - У нас же завфермой есть - Кузяев. А я вроде как подсудная, на подозрении. И в свинарках-то напоследочках хожу.
- Кто это вам сказал такое? - нахмурился Николай Иванович.
- Сама понимаю - не малолетка. Раз нагрешила, надо когда-то и отвечать.
- Ты погоди, Александра, - перебил ее дядя Вася и обратился к председателю. - Что тут с Шараповыми-то делается? Мальчишку скрутило, мать сама не в себе. А я об заклад бьюсь - не может того быть, чтоб Александра на колхозное добро польстилась. С малых лет ее знаю, поручиться могу - голодать будет, а чужого крошки не возьмет.
- И я ручаюсь, и дед Афанасий, - поддержала Стеша. - Надо будет - первые в свидетели пойдем.
- Никто Александру Степановну судить не собирается... - заговорил Николай Иванович. - А вот Кузяев немало ей жизни попортил.
- Вы Ефима не замайте, - глухо выдавила Александра.
- Знаю-знаю. Опять братца выгораживать будете. Но теперь уж поздно. Насчет ребячьих поросят даже живой свидетель отыскался. И кто бы вы думали? - обратился он к дяде Васе. - Сынок ваш.
- Никитка?!
- Он самый... Заседает у нас сегодня правление, а дочка моя с подружкой твоего сынка приводят. "У него, говорят, есть важное сообщение". И рассказывает нам Никитка, как он с Кузяевым в городской чайной столкнулся, как узнал, что тот Александру обманул, поросят заставил продать. Ну, а чтоб мальчишка не проболтался, Кузяев пригрозил ему, да еще десять рублей в зубы сунул. Молчи, мол, не болтай. А он все же не утерпел, вывел правду наружу. И даже деньги ему в лицо бросил.
- Так вот почему Митяй нос-то ему расквасил! Ну и дела... - покачал головой дядя Вася и обернулся к Гошкиной матери: - Так, что ли, все было?
- Болтает твой Никитка невесть что... - вполголоса выговорила Александра.
- Не надо, Александра Степановна, - остановил ее председатель. - Я понимаю, трудно вам. Против родного брата рука не поднимается. Запугал он вас, обошел. Но, право же, не стоит Кузяев вашей жалости. Все равно он и без вас в отставку уходит.
- Как уходит? Куда?