Только море в местах прибоя, там, где воды его наползали на рифы, мгновенно загоралось ярким фосфорическим светом. Прилив поднимал уровень моря. Нужно было уходить, но Маня не знала, куда двинуться.
«Как теперь Митя? Плачет теперь Митя…»
Над вершиной утеса все чаще и чаще пролетали шквалы. С приливом крепчал и шторм. Ветер свистел в расщелинах, качал стволы карликовых берез. На голову Мани сыпались песок и камешки, совсем недалеко прокатился большой обломок скалы.
«Надо бежать, надо бежать! Убьют камни. Пойду по воде. Лучше немного намокну. А то здесь злой дух убьет». Маня спустилась вниз и шагнула на уступ, по колено в холодную воду. Девочка съежилась, прошла один поворот.
Дальше путь стал хуже. Все время приходилось карабкаться по камням, да еще с чумичкой в руке.
Наконец волны совершенно преградили девочке путь. Они с грохотом разбивались об охваченную ими каменную глыбу, отвалившуюся от утеса. Девочка отступила назад. Зорко вглядываясь и ощупывая основание скалы, она искала ход через утес.
Как в огромной ужасной каменной тюрьме, ходила девочка по расщелине от стенки до стенки. А прилив все уменьшал и уменьшал расстояние.
– Только через гору уйду! – с отчаянием воскликнула девочка. – А где ход?
Вдруг лохматая туча разорвалась, блеснули звезды, а, через несколько минут заброшенный островок осветила полная серебристая луна. Девочка повеселела. Она увидела уступ, покрытый кустарником, от которого до самого верха тянулась удобная для подъема трещина.
С радостью вскочила Маня на уступ и начала карабкаться кверху. Путь был труден и опасен. Карликовые деревья и кустарник облегчали ей путь. Прежде чем упереться ногой на то или другое растение, девочка испытывала, насколько оно крепко держится. Над утесом ветер проносился с такой ужасающей силой, что девочке пришлось лечь на мох и отползти от обрыва.
В шалаше было тихо. Митя спал. Маня рассмеялась и сбежала к морю.
Лодка стояла боком и терлась о камни. Отвязав веревку, девочка перегнала ее в более безопасное место и зачалила за самый высокий камень.
«Ну, теперь полезу в шалаш. А утром всё найдем: и воду найдем и, пожалуй, ягоды найдем».
Девочка сняла с себя все мокрое, подвесила в шалаше и, завернувшись в кожаный халатик, прижалась к спящему Мите.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Утром Маня проснулась первая. Она быстро вскочила. Дождя не было, но ветер свирепствовал. Снаружи обдавало холодом. Хотя одежда была сырая, но девочка поспешно оделась, обулась и вылезла из шалаша.
Лодка стояла накренившись на сыром песке. Начался отлив. Кругом с криком носились чайки. На другой стороне острова море воевало со скалой. Удары волн, как выстрелы, четко отдавались в воздухе.
«Да, теперь нескоро за нами приедут, нескоро, – сокрушенно подумала девочка. – А следующей ночью, вероятно, дождь сильный будет… Какой наш шалаш! Не совсем хороший шалаш. Надо получше его сделать; как Митя проснется, надо сделать. А сейчас пойду посмотрю, где вода есть. Проснется Митя, пить захочет. А то еще, может быть, ягоды найду…»
Только что Маня отошла от шалаша, Митя проснулся и долго по привычке, как дома, не открывал глаз. Шум ветра и колючие корешки мха, за которые он задел рукой, вывели его из сладкой дремоты. Мальчик неловко приподнялся и стукнулся головой о палку.
Он огляделся кругом – Мани в шалаше не было.
– Где же она? – с испугом воскликнул Митя.
Выбравшись из шалаша, он осмотрелся кругом. Никого! Подбежал к лодке, постоял около нее несколько минут. На щеках заблестели слезы.
– Маня-а-а… – протянул мальчик и, собравшись с духом, крикнул более громко: – Ма-ня-а-а!..
Но Маня не слышала криков Мити: шум ветра и прибоя глушил Митин голос.
А он кричал до хрипоты и, не услыхав отклика, пошел искать девочку.