Всего за 13.21 руб. Купить полную версию
Вы не можете себе представить, как весело сдирать обои со стен!
Сейчас два человека оклеивают комнату лучшими обоями, какие только можно найти у нас в деревне, а немец-обойщик стоит на коленях и снимает мерки с моих стульев, чтобы покрыть их кретоном, не оставив и намека на плюшевое прошлое.
Пожалуйста, не пугайтесь. Это совсем не значит, что я собираюсь провести в приюте всю свою жизнь. Просто я хочу достойно встретить мою преемницу. Я не решилась сказать Джуди, каким безотрадно унылым я нахожу ее приют, не хочу омрачать Флориду; но когда она вернется в Нью-Йорк, она уже в передней найдет мое заявление об отставке.
Собиралась написать Вам длинное письмо в благодарность за семь страниц, но двое моих голубчиков затеяли драку под окном, и я лечу разнимать их.
Ваша, как всегда,
С. М.-Б.
Приют Джона Грайера.
8-е марта.
Дорогая Джуди!
Я преподнесла приюту Джона Грайера маленький подарок лично от себя — обставила заново кабинет заведующей. В первый же вечер я почувствовала, что никакая будущая обитательница этой комнаты не сможет быть счастливой при ярко-синем плюше миссис Липпет. Видишь, я хлопочу, чтобы моя преемница была довольна и согласилась остаться.
Бетси Кайндред помогла мне переделать липпетскую комнату ужасов, и вдвоем мы создали симфонию из темно-синего и золота. Честное слово, вышло что-то дивное! Посмотришь — и получишь эстетическое воспитание (речь идет о любой сиротке). Новые обои, новые ковры (мои собственные, персидские, присланные негодующей семьей), новые занавески, а за окнами — очаровательный вид, доселе скрытый липпетским тюлем. Новый стол, две лампы, множество книг, несколько гравюр и настоящий камин. Миссис Липпет его закрыла, потому что через него проникал воздух.
Я никогда не сознавала, как успокаивает душу красивая обстановка. Вчера вечером я сидела у огня, следила за причудливыми отблесками, которые пламя бросало на каминную решетку, и мурлыкала от удовольствия. Кто-кто, а эта кошка мурлыкала впервые с тех пор, как вошла в стены приюта.
Но кабинет заведующей — наименьшая из наших нужд. Комнаты детей требуют такой основательной переделки, что я буквально не знаю, с чего начать. Темная северная комната для игр — сплошной позор, а еще хуже — отвратительная столовая, или дортуары без вентиляции, или ванные без ванн.
Как ты думаешь, если мы будем очень бережливыми, сможем мы когда-нибудь сжечь это вонючее здание и построить несколько хорошеньких современных коттеджей? Я не могу без зависти вспоминать о чудесном заведении в Гастинге. Как весело заведовать таким хорошим, благоустроенным приютом! Во всяком случае, когда вы вернетесь в Нью-Йорк и встретитесь с архитектором, обратитесь, пожалуйста, ко мне за советами. В числе прочих пустяков мне хотелось бы, чтобы вокруг наших дортуаров было двести футов спальной террасы.
Понимаешь, доктор обнаружил, что почти половина наших детей страдает малокровием, у многих туберкулезные предки, а еще больше предков-алкоголиков. Детям нужнее кислород, чем воспитание. А если кислород необходим для болезненных детей, то, конечно, он полезен и для здоровых. Мне хотелось бы, чтобы каждый ребенок летом и зимой спал на свежем воздухе; но если бы я бросила такую бомбу в попечителей, произошел бы ужасный взрыв.
Кстати о попечителях, я познакомилась с высокородным Сайрусом Уайкофом и, кажется, ненавижу его еще больше, чем доктора Мак-Рэя, руководительницу детского сада и кухарку. По-видимому, у меня особый талант находить врагов!
Мистер Уайкоф навестил нас в прошлую субботу, чтобы осмотреть новую заведующую.
Опустившись в самое удобное из моих кресел, он явно решил провести в нем весь день. Он принялся расспрашивать меня о деле моего отца и осведомился о его доходах. Я сказала ему, что отец управляет фабрикой рабочих спецовок и даже в нынешние тяжелые времена спрос на них не уменьшается.
Видимо, он успокоился — он одобряет такую полезную штуку, как спецовки.