Глава 4
Спустя час после ухода Леверинга в дверь позвонили. Едва Ят Той открыл ее, как с порога раздался голос Синтии Рентон:
- Привет, Филин! Ну что там с носовым платочком? Какие действия предпримем, главнокомандующий?
Не дожидаясь ответа, она с беззаботным видом прошла в гостиную и протянула Терри дневной выпуск газеты, в которой было помещено сообщение об убийстве Джекоба Мандры.
- Хорошо бы выпить чего-нибудь. Терри подал знак Ят Тою.
Синтия резко повернулась к слуге и лучезарно улыбнулась:
- "Том Коллинз", понимай?
Ят Той осклабился, стараясь подладиться под улыбку Синтии.
- Хорошо понимай.
- А мне еще содовой, - попросил Терри.
- Ты что, Филин, пьешь содовую в чистом виде?
- Да нет, я добавляю немного виски, чтобы придать содовой вкус. Чем обязан столь приятной неожиданности - видеть тебя в своей скромной обители?
- Не надо, Терри, - попросила она. - Никакая это не неожиданность, ты ведь знал, что я приду.
- Пожалуй, что и так, - согласился он. - Я действительно предполагал, что ты можешь заглянуть ко мне.
- По поводу носового платочка?
- Да, по поводу носового платочка и еще кое-чего.
- О чем это ты?
Перехватив ее взгляд, он спокойно произнес:
- О портрете. О портрете Мандры.
Ее губы, такие нежные и соблазнительные, улыбнулись, однако в светло-карих глазах мелькнула тревога. Она вдруг перестала улыбаться, присела на краешек стола и начала нервно болтать ногой.
- Ладно, Терри, не будем тянуть резину. Я боюсь. Лучше сразу признаться, ведь все равно от тебя ничего не утаишь.
Лицом она была похожа на свою сестру. Только носик у нее был вздернут чуть больше, чем у Альмы, и волосы отливали медью. Она напоминала маленькую птичку, которая не может долго сидеть на одном месте и перелетает с ветки на ветку.
- Присядь-ка лучше в кресло, - попросил ее Терри. - В моем сознании твой образ связан с постоянным стремительным движением. Сколько тебя помню, всегда куда-нибудь спешишь.
- Ты прямо как дорожный инспектор, - заметила Синтия.
Она подошла к креслу, села, положила ногу на ногу и, бросив быстрый взгляд на свои ноги, поинтересовалась:
- Ничего, что я так?.. Ладно, не буду тебя смущать… - Она потянула юбку чуть вниз. - Так лучше? Видишь ли, следовало бы научиться принимать позу, приличествующую моменту: скромная целомудренная девушка, потрясенная трагедией, жаждет получить информацию от мужчины, который когда-то был адвокатом. Впрочем, нет, ты мне больше нравишься таким, какой ты сейчас - просто Филин. С тех пор как ты начал увлекаться этими китайскими штучками, ты стал похож на развесистый дуб - на каждой ветке по филину. Да не смотри ты на меня так, Терри. По правде говоря, вся эта история меня просто доконала. И тут еще ты со своим пронзительным взглядом. Такое ощущение, будто ты читаешь, что у меня там внутри, как бы я этому ни противилась. Не по душе мне этот твой взгляд, сковывает он меня.
- Зачем же тогда противишься?
- Откуда я знаю? Наверное, во мне есть нечто такое, что мне хотелось бы утаить от посторонних глаз. Вот я и шучу, дурачусь, чтобы скрыть это самое нечто. И это стало уже привычкой. А теперь, Филин, будь хорошим, послушным мальчиком и расскажи мне о носовом платке.
- Его показал мне прокурор. Платочек как платочек. Только в уголке вышита буква "Р" да духами сильно пахнет, - теми, которыми обычно пользуешься ты. Если бы я знал, где тебя искать, я бы предупредил тебя, что сюда приходить нельзя, но, к сожалению, я так и не дозвонился до Альмы, хотя несколько раз звонил в мастерскую Веры Мэтьюс, все остальные представления не имели, где ты находишься. Днем мне удалось оторваться от "хвоста" и не хотелось бы искушать судьбу дважды.
- Судьбу в лице закона? - спросила она.
- В лице холодного и подозрительного прокурора округа, - пояснил он. - Что тебе известно об убийстве, Синтия?
- О, это такая длинная история, Филин… Так почему ты хотел предупредить меня, что мне нельзя приходить сюда?
- Потому что совсем недавно у меня был Джордж Леверинг. Так вот, когда он вышел из дома, его задержал полицейский в штатском и куда-то увез. Я говорю об этом лишь затем, чтобы ты знала, чего следует ожидать. Кстати, Синтия, не ты ли посоветовала Леверингу попытаться убедить меня, будто бы я пробыл у Альмы до половины четвертого?
- А если и так, то что?
- Зачем ты сделала это?
- Мне не хочется, чтобы Альму хоть как-то коснулась вся эта история.
- При чем тут Альма?
- Ничего я не знаю, просто мне очень хочется, чтобы ее имя не фигурировало в этом деле.
- А что, есть какие-нибудь основания для волнений?
- Да нет, - решительно ответила Синтия, - Альма тут вообще ни при чем. Сначала я подумала, что алиби ей не помешает, а теперь наверняка знаю - она в нем не нуждается.
Дверь открылась, и в гостиную шаркающей походкой вошел Ят Той. В руках у него был поднос с запотевшими бокалами, в которых плавали кубики льда.
Синтия взяла с подноса бокал, сделала маленький глоток и улыбнулась слуге:
- "Том Коллинз". Ят Той много понимай.
Когда улыбающийся слуга вышел из комнаты, веселые искорки в ее глазах погасли.
- Как ты думаешь, Терри, я выдержу? - поинтересовалась она.
- Все зависит от того, что тебе предстоит выдержать. Может, я могу тебе как-то помочь?
- Можешь, затем я и пришла к тебе. Значит, поможешь?
- Мой слух весь к твоим услугам, - подтвердил он. Она нахмурилась.
- Ну вот, еще одна из твоих восточных штучек. Звучит, конечно, здорово вежливо, очень даже по-китайски - "мой слух весь к твоим услугам", - вот только что это значит? На просто "да" что-то не похоже.
Терри расхохотался:
- Дело в том, что в китайском языке нет слова "да" как такового. Поэтому китайцы прибегают к иным способам выражения этой смысловой единицы.
- Это правда, Терри? Неужели в китайском языке нет слова, которое полностью соответствовало бы нашему "да"?
- В том значении, в каком используем его мы, - нет. Уж по крайней мере, в кантонском диалекте. Они используют выражения "хай" или "хай ло", что означает - "это так". Однако китайский этикет в общем-то не допускает краткой формы подтверждения. Так называемое мандаринское наречие китайского языка имеет… Однако… Ты ведь пришла сюда не за тем, чтобы прослушать лекцию по стилистике китайского языка. Разве я не прав?
Она пристально посмотрела на него и задумчиво проговорила:
- Терри, я хочу признаться тебе в том, что тяжелым камнем лежит у меня на сердце. Надеюсь, это признание не подмочит мою репутацию вечной ветреницы.
- Дерзай, - ободрил ее Терри.
- Насколько я могу судить, - сказала она, - ты здорово переменился, побывав в Китае. Ты меня просто озадачиваешь. И провалиться мне на этом месте, если все эти перемены в тебе не из-за того, что ты разучился говорить "да".
- Да? - насмешливо произнес он.
- Да, - категорически заявила она.
- И ты пришла сюда только ради того, чтобы потолковать со мной на эту тему? - подчеркнуто любезно поинтересовался он.
Ее глаза как бы затуманились.
- Я пришла сюда, чтобы поговорить с тобой об убийстве.
- Да, а вместо этого мы с тобой пререкаемся и теряем драгоценное время, Синтия, - мягко упрекнул ее Терри.
Она развернула газету.
- Я не знаю, что они там утаили, но статья все же дает достаточно полное представление о преступлении. Прочесть?
- Не надо. Лучше просто перескажи. Но только самое главное, только то, что действительно касается дела. В общем, факты, одни только факты. И постарайся быть предельно объективной, одним словом, без эмоций, пожалуйста.
- Ты хочешь, чтобы я была совершенно бесстрастной? - спросила она.
- В том, что касается фактов, - да.
Она покорно вздохнула, соединила вместе большой и указательный пальцы, сделала ими какое-то вращательное движение, прищелкнув при этом языком.
- Переключаю свое "я", - объяснила она, отвечая на его вопросительный взгляд. - Не смотри на меня так, Филин. Ты что, хочешь увидеть мой мозг в обнаженном виде?
- В обнаженном виде мне хотелось бы видеть факты. То есть я хочу сказать - мне нужны голые факты.
- Хорошо, Филин, тогда напряги свой слух, чтобы слышать, как сказал бы китаец. Жаль, что живота у тебя нет и ты не можешь, поджав под себя ноги, сесть так, чтобы живот покоился на коленях… Ладно, Филин, не обижайся. Просто мне трудно начать… Ну а теперь о самом главном.
- Итак, час пробил!
Она вздохнула и заговорила каким-то нудным механическим голосом: