- Художник - это не конторский служащий, который работает от звонка до звонка. Человек творческий трудится, знаете ли, и днем и ночью.
- Вам не показалось, что мисс Рентон как-то особенно задумчива?
- Ну, такая молодая, интеллигентная женщина, как мисс Рентон, всегда о чем-то думает. Сами знаете - всякие идеи!
- Да я совсем не об этом! Вы заметили в ней какую-нибудь нервозность, тревогу?
- Да нет.
- Она не говорила вам, что у нее какие-то неприятности?
- Нет.
- Не намекала, что кто-то оказывает на нее давление?
- Нет.
- Рентон - это ее девичья фамилия, которой она подписывает свои картины. На самом же деле у нее другая фамилия, ведь она была замужем, не так ли?
- Да, верно.
- Лет семь назад она вышла замуж за некоего Роберта Хелфорда?
- Да.
- Где были вы, когда умер ее муж?
- В Китае.
- Вы были знакомы с ней до ее замужества?
- Нет. Я познакомился с ней позже.
- Через Хелфорда?
- Да.
- Насколько я понимаю, Хелфорд был вашим близким другом. После того как он женился, вы, естественно, неоднократно посещали его дом, где и познакомились с его женой. Верно?
- Верно.
- Как скоро после женитьбы Хелфорда вы отправились в Китай?
- Приблизительно месяца через полтора.
- Ваш отъезд был довольно внезапным?
- Да.
- Не могли бы вы точно назвать время, когда вы ушли сегодня ночью от мисс Рентон?
- Нет.
- Хотя бы приблизительно?
- Ну если только совсем приблизительно. В конце концов, когда речь идет о женщине, никому не подотчетной в своих поступках, рискуешь допустить бестактность.
- Совершенно с вами согласен, - сказал Диксон. - Однако в моей практике бывали случаи, когда, мистер Клейн, мужчины все-таки считали возможным абсолютно точно обозначить время своего ухода.
- Да, да… - пробормотал Клейн. Казалось, последняя фраза прокурора крайне удивила его.
- Вероятно, это было после часа, - подсказал Диксон.
- Да, вероятно, это было именно так, - согласился Клейн, всем своим видом стараясь показать, как он рад, что хоть в чем-то может согласиться с собеседником.
- Но двух еще не было?
Клейн надул щеки и задумчиво произнес:
Так трудно быть точным в таком деле, мистер Диксон!
- Может статься, что вы ошибаетесь на целый час, - в голосе прокурора прозвучала какая-то зловещая нотка, - мне же нужна максимальная точность. Я считаю, что вправе получить от вас ответ на этот вопрос, более того, я обязан предупредить вас, что от вашего ответа многое зависит, в том числе и для вас.
- И все же я вряд ли могу быть более точным, - сказал Клейн.
- Но это было до трех часов ночи? - продолжал настаивать Диксон.
- Да, пожалуй, вы правы. Действительно, скорее всего это было где-то между часом и двумя.
Прокурор с облегчением вздохнул.
- Вы знакомы с Джорджем Леверингом? - спросил он.
- Да.
- Вы хорошо его знаете?
- Знаю, что он женился на одной из сестер Рентон, на той, что потом умерла.
- Ну а еще что-нибудь?
- Пожалуй, нет. Человек этот для меня особого интереса не представляет.
- Для вас, может, и не представляет, а вот для меня… - Паркер Диксон скептически усмехнулся. - Так, может, все-таки что-нибудь скажете о нем?
- Нет. Думаю, что нет.
- Верно ли, что Синтия Рентон, сестра Альмы, никак не связана с ним, но что на Альму она оказывает давление и выкачивает из нее "существенные вспомоществования"?
- К сожалению, - с достоинством произнес Терри, - мисс Рентон не посвящает меня в свои финансовые дела; как ни странно, она предпочитает вести их исключительно самостоятельно.
- Ладно, ладно, мистер Клейн, - холодно бросил прокурор, - я что-то не вижу оснований для сарказма.
Терри не произнес ни слова. Его молчание, однако, красноречивей всяких слов свидетельствовало о том, что он так не считает.
Прокурор как бы невзначай потянулся к перламутровой кнопке на краю стола и едва заметным движением нажал на нее. Его взгляд по-прежнему был направлен на Клейна. Терри смотрел прокурору прямо в глаза, и все же это почти неуловимое движение Диксона не ускользнуло от него: краешком глаза он заметил, что Диксон четыре раза нажал на кнопку и словно подал кому-то сигнал - два длинных и два коротких звонка.
Прокурор выдвинул ящик письменного стола, в котором лежал отчет, и, бросив туда платочек, задвинул ящик обратно.
- Что ж, я думал, вы проявите больше желания к сотрудничеству, - сказал он.
- Я отвечаю на все ваши вопросы, - возразил Клейн. - Сотрудничество предполагает некую определенную общую цель.
Прокурор чуть замешкался, но спустя мгновение перешел в решительное наступление.
- Вы знаете Джекоба Мандру, посредника в делах, связанных с поручительством? - сухим официальным тоном спросил он.
- Да, знаю.
- Вы знали его еще до своего отъезда в Китай?
Терри постарался использовать этот сухой формальный тон как своего рода барьер, через который прокурор, будучи лицом официальным, прорваться не сможет.
- Нет. Я познакомился с ним после своего возвращения оттуда. Мне хотелось выяснить, насколько этот Мандра соответствует моему представлению о нем, вот мы и встретились.
- Зачем?
- Он написал мне письмо, в котором просил достать ему некий предмет и предлагал за эту услугу весьма существенное вознаграждение.
- Что за предмет?
- Я бы предпочел, чтобы на этот вопрос вам ответил сам мистер Мандра.
- К сожалению, это невозможно.
- "Невозможно" - очень конкретное слово. Прокурор никак не отреагировал на это замечание Терри.
- И все же, мистер Клейн, предмет, о котором вы упомянули, случайно, не "слив-ган"?
Терри помедлил секунд пять, потом сказал:
- Да, "слив-ган".
- Вы могли бы рассказать подробней, что, собственно, это такое - "слив-ган"?
- Это полая бамбуковая трубка с мощной пружиной и собачкой, спускаемой посредством нажатия. В трубку вставляется стальная стрела, пружина отводится до полного сжатия, пока не сработает защелка, удерживающая ее. Длина самой трубки дюймов десять. Ее легко можно спрятать в широком рукаве, который характерен для китайской одежды, независимо от того, кому она принадлежит - мужчине или женщине. Достаточно надавить рукой на стол или какую-либо другую твердую поверхность, как стрела мгновенно высвобождается.
- Это смертоносное оружие?
- Еще какое смертоносное!
- То есть им можно убить человека?
- Для того оно и предназначено.
- Так вы выполнили просьбу мистера Мандры - послали ему это оружие?
- Нет.
- Почему?
- Во-первых, потому, что такие вещи - великая редкость, это своего рода антиквариат. Я же ездил в Китай вовсе не для того, чтобы заниматься там поисками антикварных вещей.
- Значит, вы виделись с Джекобом Мандрой уже после вашего возвращения из Китая?
- Да.
- Когда именно?
- Спустя неделю после того, как вернулся. Я заглянул к нему на Стоктон-стрит, мы посидели часок за чашкой чая.
- Вы вроде бы упоминали, что намеревались проверить какие-то свои впечатления?
- Да.
- Что это были за впечатления?
- Простите, - заметил Клейн, - но я не понимаю, почему вы задаете мне подобные вопросы. Что, в этом есть какая-то необходимость?
- Да, есть, мистер Клейн.
Клейн вздохнул:
- У меня имеется собственный "слив-ган". Если бы впечатление, которое произвело на меня письмо мистера Мандры, не подтвердилось, я бы просто подарил ему этот "слив-ган".
- Так вы подарили ему эту штуку?
- Нет.
- Из-за того, что ваше впечатление все-таки подтвердилось?
- Да.
- А вы не могли бы сказать, какое именно впечатление произвел на вас мистер Мандра?
- Я не был абсолютно уверен, - сказал Клейн, - что этим человеком двигало естественное для коллекционера стремление приобрести редкую вещь.
- Вам показалось, что он может использовать его в качестве оружия?
- Ну это слишком конкретно. Я бы не рискнул утверждать это с полной определенностью.
- Значит, вы не отдали ему этот "слив-ган"?
- Не отдал.
- А что вы можете сказать о самом мистере Мандре? Клейн вскинул брови.
- Смею уверить вас, - вставил Диксон, - у меня есть все основания задать вам этот вопрос.
- Если честно, в нем столько же притягательного, сколько и отталкивающего. Без сомнения, это человек железной воли и острого ума, однако в его мировосприятии, безусловно, тонком и глубоком, есть что-то… ну, как бы это сказать, безнравственное, что ли.
- Он вам не объяснял, зачем ему "слив-ган"?
- Он сказал, что "слив-ган" интересует его как коллекционера, что он украсит его коллекцию смертоносных механизмов.
- Вы не могли бы сказать, к какой национальности принадлежит мистер Мандра?
- Нет, знаете, не могу. Скажу вам больше - для меня это до сих пор неразрешимая загадка. В его внешности и характере много восточного, однако я совершенно убежден, что он не китаец, как, впрочем, и не японец.
- Расскажите мне подробней о вашем впечатлении о нем.
- Знаете, в этом человеке странным, непостижимым образом сочетаются какое-то безжалостное коварство и трагическое сознание того, как много потерял он в жизни, употребив свои замечательные природные способности во зло. Взять, к примеру, эту коллекцию смертоносного оружия, о которой он так печется, она как нельзя лучше отражает его личность, необычайно яркую и вместе с тем зловещую.