Всего за 24.95 руб. Купить полную версию
И однажды после очередной тщательно законсперированной прогулки с Костей в направлении к дому Майка (так брат называл Стаса при отце с матерью, которые даже не подозревали обмана) Даша, вернувшаяся раньше брата, зашла в свою комнату, прыгнула в кровать и тихо заплакала, потом, вытерев слезы с бархатистых щек, достала свою сокровищницу и записала в ней все-все, что некому было рассказать, кроме, как самой себе.
"3 НОЯБРЯ.
Вот он – мой дневник. Чушь какая-то. Почему все не так, как я хочу? Неужели я слишком многого прошу?
Я нравлюсь Стасу, он мне как брат. Сегодня он поцеловал меня и сказал, что всегда будет оберегать меня. Глупо. Лучше бы сам поберегся. Ладно, хочу спать."
На утро Даша перечитала первую страницу своего дневника и снова спрятала его в недоступное для чужих глаз место. Обычные утренние походы в кухню сегодня были заменены продолжением сна. Она проспала дольше, чем когда-либо. Когда-то, совсем не давно, Даша ненавидела тратить время на сон, а теперь сны для нее становились лучшим событием.
Так половину выходного дня она провела в своей комнате, в которую изредка заглядывала Марина Васильевна, чтобы нежно поцеловать дочь и заботливой рукой провести по ее пушистым волосам, разметавшимся на подушке.
* * *
Приближался день, когда всему классу будет необходимо присутствовать на вечере поэзии и воодушевленно мучить свою память, рассказывая стихотворения. Нина Кирилловна напоминала об этом каждый урок, причем казалось, что она сама ждала от этого дня с каким-то преподавательским трепетом, будто должно было произойти нечто такое, что заставило бы окунуться ее учеников в незабываемую стихию литературы.
Даша выучила "И скучно, и грустно..." и отрывок из "Демона". Она не сразу полюбила Лермонтова. Печорин был ей не понятен, оттого она думала, что этот герой всего лишь избалованный гордец, к тому же слишком ветреный, чтобы любить по-настоящему... Примерно так Даша описала его в своем сочинении, которое называлось цитатой-репликой героя: "Я глупо создан...". Но теперь Даша с упоением читала стихи Лермонтова, забыв о разбросанных бусинках, из которых должна была получиться разноцветная фенечка, обещанная Кристинке.
Каждый день она находила что-то новое то в размышлениях о Печорине, то читая "Странного человека". И во всем этом было нестерпимое желание доказать, что она может быть лучше той неземной Тани. Ведь перед Дашей, которая стала из доброй и послушной дочери превращаться в равнодушную красавицу, были распахнуты все окна, и Сережа даже представить не сможет, как сонная бабочка полетит прямо на огонь.
ГЛАВА 10 ЗНАКОМСТВА.
Выпал первый снег. Маленькие детишки в цветастых шапчонках и молочно-розовыми щечками прыгали по неглубоким сугробам, сказочным образом появившихся всего лишь за одну ночь. Даша сидела скамейке, которая отличалась крайним удобством: спинка у нее волнообразно повторяла контуры тела сидящего. Даша сидела, словно погруженная в колыбель. Вскоре к ней незаметно присоединились маленький мальчик лет пяти со своей молодой мамой с лицом необычайно нежной белизны. Мальчик оказался на редкость любознательным и непрестанно задавал вопросы, на которые мать, ласково улыбаясь, отвечала как-то просто и поучительно. Даша наблюдала, как ребенок постепенно начинал скучать, а потом незамедлительно появлялись те капризы, от которых у мам возникает желание пойти домой и уложить дитя спать.
– Мамочка, ну скажи, почему снег так блестит? – умоляюще спрашивал мальчик.
– Димусик, потому, что он белый и чистый – спокойно ответила мать.
– А почему тогда земля не такая? – по-детски провоцировал он на более точный ответ.
– Все, сынок, домой пойдем. Сейчас мороженое будем есть.
– Я не хочу есть твое теплое мороженое, съешь сама, а я поем снег.
Даше стало смешно глядеть на это милое разногласие, и она решила рассказать мальчику всю правду, которую взрослые скрывают от детей, и детям самим приходится все узнавать. Обратившись к мальчику, она сказала:
– Ты когда-нибудь видел на небе звездочки?
Маленький Дима недоуменно взглянул на нее и не по-детски ответил:
– Конечно.
– Хорошо, теперь знай, что снег, – это слезы крохотных звездочек, поэтому снег нельзя кушать, иначе будешь плакать всегда. Тебя спросят, как зовут, а ты у-у-у... – так и ничего не скажешь.
Мама благодарно посмотрела на свою спасительницу, а сын мгновенно забыл обо всем на свете, кроме этой умной всезнающей девочки, которая рассказала ему про снег. И все же Димочка стал еще сильнее интересоваться:
– А откуда ты это знаешь?
– Я сама совсем недавно ела снег, и вот теперь иногда плачу. Но я уже большая, поэтому плачу незаметно, а ты маленький.
– Нет, я тоже большой и буду плакать незаметно – уверенно произнес мальчик.
Тут в диалог вмешалась мама, с умилением наблюдавшая за сыном.
– Как тебя зовут? – спросила она Дашу и тут же предложила немного прогуляться.
Женщина оказалась очень веселой и по мере прогулки упоенно делилась историями о своем неугомонном сыночке, а сам Дима, совершенно равнодушный, шел поблизости, внимательно разглядывая снег.
– Мы живем недалеко. Вон в том доме, – сказала она, указывая на восемнадцати этажный монолит. Даша проводила их до дома, узнав также от нее, что их папа уехал на Кавказ по долгу службы, и они с сыном остались здесь вдвоем. Ирина (так ее звали) пригласила Дашу прийти как-нибудь к ним в гости.
– Не забудешь? – хитро посматривая на нее проговорил Димочка.
– Нет, буду помнить и в следующий раз расскажу тебе, какие еще бывают звездочки.
Они попрощались. Ирина настойчиво просила записать их адрес, но Даше это было ни к чему, ведь в этом доме жил Сережа. После этого необычного знакомства Даша отправилась в школу. Она успевала как раз к последним двум урокам, первые три она как-то незаметно пропустила. Также не замечала она то свое старое чувство вины, которое ее преследовало каждый раз, когда приходилось извиняться за свою заносчивость или излишнюю требовательность. Но теперь Даша перестала думать о каких-то там программах и, в общем, ей было все равно, что происходит в классе. Под таким безразличием тускнели все ее отношения с одноклассниками. Кристина уже не задавала лишних вопросов, Юлька не пыталась навязывать свои докучающие истории.
На больших переменах Даша уходила в школьный сад, и там, сидя на скамейке под своим любимым деревом, писала стихи еле держа ручку в замерзающих пальцах. Вскоре это никого не удивляло. Сергей почти привык к новому классу и воспринимал всех своих одноклассников просто, как хорошо знакомых людей, у каждого из которых свой характер, свои склонности. Единственно, что ему не хотелось делать, так это включать в обычный список знакомых Таню Левину, по-прежнему сидевшую на последней парте. Таня тоже писала стихи, но никогда не показывала их Сереже.
Урок истории прошел так, как если бы прошла война. Многие получили двойки за небольшую самостоятельную работу. Даша ничего не получила, потому что отказалась участвовать в этой войне, продолжая в мирных целях сочинять стихи; и вместо конспекта в тетради по истории, в самом центре страницы одиноко чернело исписанное мелким почерком четверостишие...