Павлова Наталия - Золото Афродиты стр 11.

- Да, бизнес и деньги проверяют людей на порядочность и честность. А у нас в бизнесе предают друг друга на каждом шагу и даже убивают. Ей нужно было своей головой раньше думать. Ну, а если бы он попал в тюрьму, что, ей легче было бы? Все равно бы переживала, а, может быть, тоже не стала его ждать. Видишь, как жизнь всех проверяет? Налоги нужно платить и жить по честному.

-Платить, конечно, нужно, но сажать людей в тюрьму, коверкать им жизнь - это очень негуманно и жестоко. Особенно в данной ситуации. Куда судьи глядели? Ведь видят, что женщина, семья, дети остаются. Для первого раза можно было бы помягче наказать, хотя бы штраф назначить, а то, как специально, все для того, чтобы разрушить семью.

-Не нужно скрывать налоги, - упрямо повторил Рогожин. - Люди ищут легкие деньги, вот и происходят такие неприятности.

-Это горе, а не неприятности. Чем ей помочь, ума не приложу, как поддержать? Я ее к себе звала, она ни в какую, гордая. Говорит: - сама от такого удара оклемаюсь, наберусь сил, приду в себя и с ним за все рассчитаюсь. Я посоветовала: иди по специальности работай, ты ведь педагог. А она отвечает: - Кто меня с судимостью учить детей возьмет? Скажи мне, почему у нас такие законы, все против людей? - Надюша всхлипнула, вытирая слезы.

- Это вопрос не ко мне, а к депутатам. Себя нужно защищать самому. Не ловчить и не хитрить. Сейчас время сложное, соблазнов много, демократия, очень легко можно оступиться.

- Да, ты прав. - Надюша стала убирать со стола посуду.

- А где наши дети?

- Костя с собакой на улице гуляет, он любит играть с Джеком, просто удивительно! Все свободное время с ним проводит. Иришка пошла на английский. Тебе, случайно, зарплату не собираются прибавить?

- С чего ты взяла? - удивился Рогожин.

- Ты так много работаешь, а с деньгами у нас постоянно напряжёнка. Не хватает их, как ни старайся экономить. А детки быстро растут! Им много нужно: и поесть, и одеться, а цены растут ещё быстрее! Наш семейный бюджет просто не выдерживает такого темпа. Он моментально опустошается, бесследно исчезает. Мне кажется, тебе за работу нужно платить вдвое больше.

- Ого! - усмехнулся Рогожин. - Аппетит у тебя хороший. Ты детям строго - настрого скажи, чтобы они на улице или в ларьках никогда и ничего не покупали: ни пирожки, ни беляши, ни чебуреки, ни шашлыки.

- Да что с тобой? Они итак ничего не покупают, все дома едят, у них денег нет. У нас в нашем районе одни южане торгуют, неизвестно, что за начинка в пирожках и беляшах. У соседки из восемнадцатой квартиры муж шашлыков где-то наелся, с ним плохо было, на "скорой" в больницу отвезли, говорят, что еле спасли. Я своим запретила покупать на улице еду. Ты лучше скажи, на какие шиши ребятишкам покупать зимнюю одежду? Зима на носу.

Рогожин взял в охапку свежие газеты и вышел из кухни, оставив вопрос жены без ответа. Он блаженно растянулся на диване и стал просматривать прессу, но мысли его снова возвращались к делу Кольцова. "Завтра же с утра пойду еще раз в ювелирный магазин, поговорю с секретаршей, потом нужно будет с шашлыками разобраться". После сытного ужина он задремал, газета выпала из рук, и через несколько минут он крепко спал. Вошла Надюша, хотела что-то спросить, но, увидев мужа спящим, подобрала газету, накрыла пледом и выключила в комнате свет.

Утром Рогожин, как и планировал, пришел в ювелирный магазин. Секретарша очень сожалела, что Петра Аркадьевича убили, она всплакнула, вспоминая о нем. Говорила все то же, что он слышал от сотрудников: хороший, добрый, безупречный человек. За время совместной работы, а это ни много ни мало, более двадцати лет, он ни одного раза не повысил голос или в некорректной форме не высказал недовольство. Только однажды не сдержался и отругал, но она не обижается, так как считает себя виноватой. В отсутствие директора разрешила пройти в кабинет его родному сыну и подождать отца. Если бы она знала, что он так рассердится, то ни за что бы не сделала этого.

- Вы знали, что он собирал ювелирную коллекцию? - задал секретарше вопрос Дмитрий Сергеевич.

- Я догадывалась, что он скупал золотые и серебряные вещи у населения. В магазин постоянно приходили люди, до перестройки и во время перестройки, но особенно во время кризиса и дефолта, приносили ювелирные украшения, он скупал за бесценок. Некоторые из них потом продавались на прилавке за более солидную сумму. Люди приходят, обращаются к кому сначала? К секретарю. Некоторые охотно расскажут, зачем пришли, и даже покажут, что принесли с собой. Мое дело направить к директору. Уходя от него, они мне спасибо говорили, а я их вещи позже на прилавках магазина видела. Помню, одна молодая женщина пришла, хотела продать материнские золотые украшения. Как сейчас вижу: великолепный экземпляр - дорогое жемчужное ожерелье и два браслета из жемчуга. Очень благородные, изящные украшения. Она со слезами расставалась с ними. Говорила, что мать тяжело заболела, а денег дома нет, операция, лекарства, уход за больной, все дорого стоит, они с матерью вынуждены отнести драгоценности в скупку. Женщина вышла из кабинета директора расстроенная, и говорит мне, что он заплатил мало денег, она рассчитывала получить больше, но что делать, другого выхода нет. Я успокоила ее, сказала, что всё наладится, времена станут легче, она купит другие украшения, лишь бы ее мама поправилась. Да не одна она была такая. Очень много приходило людей, несли, что у кого было, лишь бы получить деньги. Причины у всех разные: у кого нет денег на лекарства, кто-то с долгами рассчитаться хотел, у кого не на что ребенка в школу снарядить. Суть одна - люди остро нуждались в деньгах. Но я видела, что были среди приходящих и подозрительные посетители, я не могу сказать, что это воры или грабители, но вели они себя как-то неуверенно, неловко, словно, чего-то боялись. Они мялись в приемной, потом осторожно спрашивали, можно ли к директору пройти, чтобы предложить товар. Подростки приходили, уж эти явно не свои вещи несли, может, с кого-нибудь где-то сняли или квартиру обчистили, но он не вникал, покупал и у них. Конечно, вполне возможно, что у него была ювелирная коллекция, но я ее своими глазами не видела. Некоторые вещи он перепродавал, естественно, по более высокой цене, а другие, наверное, коллекционировал. Он был состоятельным, аккуратным и расчётливым человеком, деньгами не сорил. Одно время ходили разговоры, что хотел купить магазин, да потом что-то все затихло. К нему много людей приходило. Очень много, - повторила она.

Дмитрий Сергеевич спросил:

- Сколько человек за последнее время уволилось с работы?

- У нас стабильный коллектив. Уволился один человек, я в отпуске в это время была. Он недолго работал водителем. Рассчитался в один день, говорят, что у него кто-то из родственников заболел и он вынужден был уехать. В общем, по семейным обстоятельствам.

- Покажите мне, пожалуйста, личное дело этого сотрудника, - попросил Рогожин.

Секретарша отошла к шкафу, достала с полки папку и протянула ему.

Дмитрий Сергеевич открыл ее и удивился: с листка анкеты на него смотрел не кто иной, как Махонин. Тот самый Махонин, который проходил подозреваемым по уголовному делу: убийство сорокапятилетней Климовой Раисы Ивановны. Его освободили благодаря Князеву, который вынес резолюцию: "Дело прекращено из-за отсутствия улик".

"Вот так находка! - пронеслось в голове Рогожина. Он пристально рассматривал фотографию бывшего подследственного, а мысли роем кружились в голове. - Махонин и Князев, как они могут быть связаны друг с другом? Неужели, Князев освободил Махонина из-за каких-то своих, корыстных соображений? Он отогнал от себя такую нелепую мысль. Такого в принципе не должно быть. Его мысли остановились на Махонине. Случайно или нет, что он работает в ювелирном магазине? Его поспешное увольнение после убийства Кольцова очень настораживает Стоп, стоп, стоп. Не нужно так быстро думать. Есть сын Кольцова, который хотел, чтобы папа поделился с ним золотыми украшениями. И тот и другой - с уголовным прошлым, могли пойти на любые преступления. Надо всё хорошенько проверить. Найти Махонина и сына Кольцова".

Поблагодарив секретаршу и попрощавшись, не откладывая дела на потом, Дмитрий Сергеевич поехал на другой конец города к матери Петра Аркадьевича Кольцова.

В маленькой, тесной квартирке на пятом этаже его встретила старенькая, седая женщина. Узнав, что пришли из милиции поговорить о сыне, сразу же заплакала и, вытирая глаза платком, приговаривала:

- За что убили моего сыночка, один он у меня был, у кого рука поднялась?

Она долго не могла успокоиться. Дмитрий Сергеевич налил ей воды и подал попить.

Старушка держала стакан трясущимися руками и, выпив несколько глотков, успокоилась. Рассказала, что в последний год Петруша сильно изменился, похудел, был какой-то невеселый, говорил, что его огорчает сын Володька, который нигде не работал. С женой, с Ниночкой у него тоже были размолвки, он даже подумывал уехать, куда-нибудь подальше. Давно бы, говорит, уехал, да тебя, мама, как я одну брошу? Володька тебе житья не даст.

При упоминании о внуке бабулька опять стала причитать и плакать. Не повезло парню смолоду: родная мать умерла, учёбу бросил. Связался с плохими людьми, успел отсидеть, а ведь он совсем молодой.

- У вас ничего в доме не пропало? - поинтересовался Рогожин.

- Да вот нигде не могу найти ключи от Петиной квартиры. Он на всякий случай у меня запасной комплект держал. Куда я их дела, не знаю. Надо Ниночке вернуть, мне они не нужны.

- Когда к вам в последний раз приходил внук?

- На днях. Денег в этот раз не просил. Сказал: - Мы скоро с тобой, бабулька, хорошо заживем, денег у нас много будет, погоди, говорит немного. Я его спрашиваю: работу, наверное, нашел? А он мне: - Зачем работать, я и так скоро богатеньким буду.