Всего за 176 руб. Купить полную версию
Матиуш согласился. Принесли чернильницу, бумагу, ручку, и Матиуш написал:
Настоящим свидетельствую, что не имею претензий к начальнику тюрьмы. Он добросовестно выполнял свой долг. Когда перед войной я арестовал министров, он стерег их, ибо такова была моя воля. А после войны он стерег заключенного № 211, ибо таков был приказ королей-победителей, и даже не отомстил мне за разбитую вазу. Итак, он выполняет свой долг, а я – свой.
Король Матиуш Первый.
Представитель совета королей расписался в тюремной книге в том, что получил Матиуша в целости и сохранности. Покончив с формальностями, они сели в машину и выехали из тюремных ворот.
Любопытно хотя бы одним глазком взглянуть на свою столицу. В театре как раз кончилось представление, и люди расходились по домам. Никто, конечно, не догадывался, что в мчащемся по улицам автомобиле едет король Матиуш. Важных преступников всегда возят ночью, чтобы никто не знал. Из театра шли только взрослые – и ни одного ребенка.
«Хитренькие, детей небось спать уложили, а сами развлекаются», – подумал Матиуш сердито.
Рядом на сиденье дремал представитель совета королей. «Открою дверцу и убегу».
Нет, ничего не выйдет. Днем, когда на улицах кишит детвора, убежать легче. И потом, как назло, ярко горят фонари и на каждом углу торчит полицейский.
На вокзале обстановка тоже не благоприятствовала побегу: представитель совета королей быстро провел Матиуша через зал ожиданий и вывел на перрон прямо к вагону первого класса. Поезд через пять минут отправлялся за границу. Войдя в вагон, представитель совета поставил возле окна чемодан, на чемодан – клетку с канарейкой.
– Ну, а теперь давай спать!
«Он что, притворяется или правда такой соня?»
Нет, полковник Дормеско не притворялся. Другого такого сони не было во всем четвертом артиллерийском дивизионе, в котором он служил. И четвертый дивизион гордился им.
…Еще в школе он сладко спал на уроках. Но никогда не храпел, поэтому учительница не замечала этого и считала его примерным учеником. Писал он без ошибок, читал тоже прилично – на четверку с плюсом (во время диктанта и на уроках чтения не очень-то поспишь – мешают), зато на арифметике он отсыпался. Товарищи посмеивались над ним, но он не обижался: характер у него был покладистый.
Однажды заснул он на уроке естествознания. На этих уроках спалось как-то особенно хорошо: стояла мертвая тишина да вдобавок монотонный голос учителя убаюкивал и глаза сами слипались.
– Ну-ка, Дормеско, повтори.
– Он спит, господин учитель.
Сосед толкнул его локтем в бок. Дормеско вскочил – стоит, глаза протирает.
– Ну, что тебе снилось? – спрашивает учитель.
– Большущий муравейник.
Ребята захохотали, а учитель сказал:
– Твое счастье, что тебе приснился сон по естествознанию, не то влепил бы я тебе кол.
Как-то, когда Дормеско было лет шестнадцать, к ним в гости пришел отставной капитан.
– Главное в жизни – это призвание, – разглагольствовал он – Любишь рисовать – будь художником! Любишь петь – пой! А в армии главное – дисциплина и беспрекословное повиновение.
– Ну хорошо, – говорит огорченный отец Дормеско, – а как быть если мальчик больше всего на свете любит спать?
– Если мальчик соня по призванию, поверьте мне, он не пропадет. Ибо главное в жизни – призвание.
И старичок оказался прав: Дормеско пошел служить в армию, и там не могли надивиться его отваге. В атаку его не посылали – для этого он не годился, зато в обороне был незаменим. Прикажут: «Стой на месте! Ни шагу назад!» – Дормеско окопается со своими солдатами и, хоть земля тресни, не двинется с места.
– Страшно было? – допытываются товарищи.
– А чего бояться? Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Жены у меня нет, плакать некому.