Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Отпуская лук, дядя спрашивал, заглядывая в глаза:
— Сметанки не желаете? Утрешняя… А яичек? Крупные, одно к одному.
Покупатели брали сметану, яйца. Дядя принимал деньги и ссыпал их в кошелек. У него было два кошелька: один — для мелочи, другой — для бумажек. Тот, который для крупных денег, дядя прятал во внутренний карман.
Мне надоело торчать на одном месте и смотреть на дядьку в сатиновой косоворотке. Лицо у дядьки было красное. Загорел. Шутка ли — весь день простоять на солнцепеке. Я бы не согласился, если бы мне даже мешок с семечками дали.
Луку и яиц у дяди еще много, можно и прогуляться.
— Погляди, как там мотоцикл, — сказал дядя.
Мотоцикл стоял на месте. Мимо шли и шли люди. В руках у них сетки, сумки, корзинки. Над рынком от людских голосов стоял гул. Слышались звучные удары топора. В мясном ряду рубили туши. Бродить по рынку было интересно. Где еще сразу увидишь столько людей? И все ходят, толкаются, задевают друг друга плечами; что-то говорят, спрашивают, отвечают.
Вдруг я услышал знакомую негромкую мелодию «Подмосковные вечера». Сколько я ни крутил головой, нигде динамика не увидел. Музыка доносилась изнутри желтоголового парня, который стоял вполоборота ко мне и равнодушно смотрел в другую сторону. Я обошел вокруг парня и окончательно убедился, что «Подмосковные вечера» у него внутри. Вот он не спеша зашагал дальше, и музыка стала тише. Я догнал парня и дернул за рукав.
— Покажи, — попросил я.
— Что показать?
— Ну это… что играет.
— Ах, приемник, — улыбнулся парень. — Я бы показал, да ты все равно не купишь.
Он помахал мне рукой и пошел дальше. Он не был похож на других, кто сновал взад-вперед. Парень шел степенно, никого не спрашивая, ничего не говорил. Я слышал, как умолкла музыка и голос диктора произнес: «Концерт эстрадной музыки окончен. Слушайте последние…» Голос диктора оборвался: парень отошел на порядочное расстояние. Я слышал о приемниках на полупроводниках, крошечных, чуть побольше спичечной коробки, но никогда их не видел. А посмотреть очень хотелось. Я снова догнал парня.
— Куплю, — сказал я. — Покажи.
Парень взглянул на меня из-под желтой копны волос. Улыбнулся.
— Ты упрямый, чертенок!
Достал из нагрудного кармана плоскую металлическую коробку. Немного побольше папиросной. На коробке были маленькие кнопки и красные деления. Я взял приемник в руки. Он был легкий и теплый. «Притащить бы эту штуку в школу, — подумал я. — Вот бы все ахнули».
— Производство фирмы «Глебов и К°», — сказал парень. — Модель «Малютка-два».
— Дорого? — спросил я. Надо было возвращать приемник, но мне еще хотелось подержать его в руках.
— Не продается, — сказал парень и забрал приемник. — Ношу с собой, чтобы быть в курсе всех последних событий.
— А где их продают?
— Сам сделал, — сказал парень. — Фирма «Глебов и К°» — это я.
Он снова помахал мне рукой и скрылся в толпе, а я все еще стоял разинув рот. Вот бы мне такой приемник! Сунул в карман — и ходи себе как бог. Теперь я понял, почему парень не был похож на других: он ничего не покупал и не продавал. Прогуливался. Слушал музыку и последние известия.
Когда я вернулся к дяде, он уже продал все яйца и сметану. На столе осталось пучков двадцать луку.
— Как мотоцикл? — первым делом спросил дядя.
— Куда он денется? — ответил я. — На цепи, как Картуз.
— Погляди тут, — сказал дядя. — Схожу на барахолку… Резину пошукаю.
Дядя ушел «шукать» резину к мотоциклу, а я остался за прилавком. У женщины в фартуке были толстые руки. Таких я еще не видел. Руки проворно хватали связки красной редиски и заворачивали в листы от книги.
— Редисочка первый сорт, — приговаривала толстуха.
— Почем лук? — спросил мужчина.
— Двугривенный, — сказал я.
Мужчина взял со стола три пучка и бросил на стол три двадцатикопеечные монеты. Потом подошли мужчина и женщина.