– Что ты, я никогда этого не сделаю.
– Мы так все рады, что ты пошел на поправку. Нет, ты все-таки под счастливой звездой родился.
– Да, наверное.
– Ну до свидания. Не сердись, что я убегаю. У меня сегодня тысяча дел. Завтра я опять приду.
– Конечно, мама, иди. Я понимаю.
– До свидания, родной.
– До свидания.
Брент посмотрел матери вслед. Потом подвинул к себе тумбочку, налил в стакан воды из графина, взял альбом и маленькую кисть. Обмакнул ее в воду и открыл коробочку с красками. Повернулся на левый бок, подпер голову левой рукой. Нос его почти упирался в альбом, лежавший на кровати. Не очень-то удобно, но попробовать можно. Что бы такое нарисовать? В Мэне он всегда рисовал пейзажи. У него хорошо выходят деревья и камни. Камни писать особенно трудно.
За окном виднелась только кирпичная стена другого крыла больницы.
Не очень-то вдохновляющий пейзаж.
Он еще раз обмакнул кисточку в воду и коснулся кончиком коричневой плиточки.
«Напишу портрет Эми», – подумал он и даже немного испугался. До сих пор он никогда не писал портретов.
В правом нижнем углу листа сделал плавный мазок. Коричневый цвет в точности передавал каштановый цвет волос Эми.
Бренту хотелось написать очень хороший портрет.
А вдруг они будут смеяться над ним?
Но он продолжал рисовать.
Кирк обвязал вокруг шеи резиновый жгут. Галстука ведь не было.
– К тому же галстук с пижамой, согласись, очень нелепо, – сказал он Бренту. – А резиновый жгут именно то, что надо. В конце концов, Эми сказала, что фрак необязательно.
Брент причесался и как мог разгладил простыни.
Без пяти семь в палате появилась сестра Шульц. Она была добрая и приветливая – совсем не походила на злючку Рэш. Когда вечерняя сестра сменяла дневную, как будто солнце выглядывало из-за туч.
– Как я понимаю, вы собираетесь в гости? – сказала она. – Только не проговоритесь дежурной сестре. А я тоже никому не скажу.
– Конечно, мы будем молчать! – радостно завопил Кирк. – Пожалуйста, отвезите его.
Сестра Шульц толкнула кровать Брента, и он поехал вслед за ковылявшим на костылях Кирком в гости к Эми.
Проехали через весь коридор и остановились у дверей ее палаты.
– Гости пожаловали, – постучал в дверь Кирк.
– Входите, – откликнулась Эми из-за двери.
Кирк толкнул дверь и вошел. Сестра Шульц вкатила за ним кровать Брента.
– Желаю хорошо провести вечер, – сказала она, закрывая за собой дверь.
Брент глядел и не верил глазам. Он первый раз был в палате Эми. Как здесь чудесно, настоящие зеленые джунгли: цветы и растения на столе, на тумбочке, стены оплетает зеленое кружево аспарагуса. Над постелью Эми неярко горит ночник.
Теплое живое пламя свечей бросает кругом колыхающиеся блики. Белые больничные стены в зеленом полумраке не видны совсем.
– Милости прошу, джентльмены, – улыбнулась Эми. – Вы пришли вовремя. Я люблю, когда мои гости точны.
– И мы очень рады, что не опоздали, – сказал Кирк, похромал к Эми и поцеловал у нее руку.
– Я бы тоже хотел встать, чтобы поприветствовать хозяйку по всем правилам этикета. Но, к сожалению, это сейчас невозможно.
– Невелика беда. Чувствуйте себя как дома.
Кирк опустился в мягкое кресло, прислонив костыли к стене. Эми села на соседний стул. Ее кровать была отодвинута к дальней стене. В середине палаты стояла тумбочка, накрытая скатертью.
– Где в больнице можно раздобыть скатерть? – спросил Брент.
– Это наволочка. Фея тихонечко взяла ее у сестры-хозяйки. Мне приятно, что вам у меня нравится.
– Очень нравится! – воскликнул Кирк. – Стол выглядит божественно. Особенно хороши походные чашки.
– Надо уметь довольствоваться тем, что имеешь, – сказала Эми. – Не выпьете ли коктейль?
– Безо всякого обмана? – спросил Брент.
– Мне двойную порцию, – выпалил Кирк.