V
Религиозные дискуссии. - Пленение мистера Брука. - Нож Саку. - Мапу хочет воспользоваться христианством. - Спасение Брука. - Белые чинят расправу.
Тревожные слухи беспокоили людей Какаду.
Говорили, что белые на какой-то большой и очень трескучей лодке забрались так далеко в глубь острова, как до сих пор никогда не забирались. Говорили даже, будто огромная и тоже трескучая птица пролетела над соседней деревней.
Может быть, это те самые белые летают? Тогда все пропало.
Говорили еще, что на острове появился какой-то невиданный зверь, большущий - больше самого большого кенгуру. Этот зверь очень быстро бегает и на нем… на нем будто бы сидит человек! Это было пострашнее любой трескучей птицы.
И вдобавок ко всему проклятые Мукку зашевелились.
Недавно они захватили двоих Какаду. Одного съели, а другому как-то посчастливилось удрать.
А посланцев с "громом" все нет и нет.
Нужно заметить, что Мукку был тот самый род, откуда происходили Саку с матерью. Сейчас ему были одинаковы и те и другие, и боялся он только одного: как бы они снова не перегрызлись. Но от него ожидали не этого, а помощи против Мукку.
Мапу перестал уже дожидаться посланцев. Все надежды он возложил теперь на Саку.
- Скоро мы подготовимся и нападем на Мукку, - говорил он миссионеру. - А ты пока молись своему богу, чтобы он размягчил их сердца.
Саку тем временем проповедовал христианство.
- Самый тяжкий грех перед великим духом, - внушал он, - это убийство. Разве вы не хотите, чтобы никто никого не убивал, чтобы все любили друг друга как братья, чтобы никто вам не угрожал смертью?
- Конечно, хотим, - отвечало сразу несколько человек.
- Ну так зачем же вам убивать, проливать кровь? И если кто-нибудь обидит вас, стерпите, как велит Христос.
- А вот недавно Мукку съели одного из наших, - сказал молодой папуас. - Если мы будем терпеть и сидеть сложа руки, они нас всех поедят.
И все начиналось сызнова… Мапу он говорил:
- Ты не понял меня. Ты думаешь, что бог может стать на чью-нибудь одну сторону, думаешь, он поможет одним убивать других? Нет, перед ним все равны. И если я тебе сказал, что мы должны просить бога, чтобы он смягчил сердца людей, так это относится ко всем: и к Мукку, и к Какаду.
Мапу подумал-подумал и сказал:
- Ну ладно, молись и за тех и за других, лишь бы только бог помог.
Мапу смекнул, что в таком случае он ничего не потеряет: пусть только Мукку покорятся, он завладеет ими и с мягким сердцем.
Вдруг загремел барабан. Что-то случилось…
Народ засуетился.
- Мукку идут! - послышались голоса. Мужчины схватились за оружие, а женщины с детьми бросились спасаться в лес.
Нужно сказать, что в лесу у папуасов обычно бывают запасные жилища, построенные высоко на деревьях, на тот случай, если придется искать спасения от врагов. Там у них сложены запасы пищи и оружия, например камней, чтобы не подпустить врага к дереву.
Но на этот раз тревога была напрасной: по деревне вели связанного белого человека.
Окруженный густой толпой, приближался он к ум-камалю, а по бокам гордо шагали двое посланцев, которых Мапу давно еще отправил к белым за "громом". Когда они подошли совсем близко, Саку едва удержался, чтобы не крикнуть: белый был мистер Брук!
Был он без шапки, лицо окровавлено, одежда изорвана. Глаза горели страхом и злобой.
Его подвели и толкнули к ум-камалю. Папуасы рассматривали незнакомого человека, словно диковинного зверя, некоторые даже ощупывали его и говорили:
- Отменное будет жаркое!
И Брук, кажется, догадывался, что означает это ощупывание и эти слова…
Собрался совет. Посланцы рассказывали свою историю.
- Мы дали им золото и птиц. Просили гром. Они нам дали огненной воды. Больше мы ничего не помним. Очнулись одни в лесу. У нас осталось только вот это.
И один из них показал бутылку с отбитым горлышком. Папуасы принялись рассматривать ее, передавать из рук в руки, нюхать. Было отмечено, что концы очень острые. Эта штуковина может пригодиться в хозяйстве. Она одна, пожалуй, стоит того золота, от которого нет никакой пользы.
Но большинство все-таки понимало, что это обман.
- Мы пошли домой, - продолжали посланцы. - Потом увидели на реке трескучую лодку и стали следить за ней. А там плыли белые, как раз те, что дали нам огненной воды. И вот одного мы поймали.
Чтобы понять, как им, пешим, удалось состязаться с быстроходным катером, нужно взглянуть на карту Новой Гвинеи. Мы увидим, что от южного берега, где находилась станция (недалеко от реки Марегед), до верховьев реки Фляй можно добираться двумя путями: либо по воде, на восток вдоль берега, а потом по реке на запад, либо по суше - прямо на север. В первом случае надо покрыть километров шестьсот - семьсот, а во втором - каких-нибудь сто - сто двадцать.
Споров о судьбе пленника не было: уже одно то, что белые со своей трескучей лодкой забрались так глубоко, решало его участь. Ясно, что у них на уме что-то недоброе. Разве слыхано, чтобы белые приезжали с добром? Наверно, хотят забрать всю их землю и полонить жителей. Значит, нужно уничтожить врагов, и не только этого, но и тех, что остались в лодке.
Все папуасы, что жили на побережье, давно уже попали под власть белых; свободными оставались только жители далеких от моря мест.
И вот белые уже добираются и до них! Эти обманщики, которые так бессовестно надули посланцев Какаду.
А насчет пленника, так тут нужно еще иметь в виду, что череп белого принесет счастье, славу и могущество роду Какаду. У Мукку до сих пор нет черепа белого человека.
Некоторые даже решили, что это присутствие Саку так помогло им, что великий дух сделал белых тихими и мягкими: иначе как бы удалось двоим папуасам взять в плен белого?
После всего этого какие могут быть разговоры насчет Мукку: их можно уже считать уничтоженными.
Одним словом, дела рода Какаду обстояли как нельзя лучше.
Саку сидел на совете, слушал, и сердце его обливалось кровью.
- Нет, братья, - начал он, - неладно будет, если мы убьем этого человека. Бог нам не простит. Пускай бы еще в бою, да и то нехорошо. А так просто убить - большой грех. Бог покарает нас - нашлет белых, и быть беде.
- Значит, твой бог заступается только за белых? Ты ведь сам говорил, что за всех одинаково, - возразили ему друзья.
- За всех тех, кто не творит зла, кто любит бога и людей, кто не приносит вреда ближним. А кто бога не слушается, того он карает, - пытался растолковать Саку.
- Погоди, - сказал Мапу, - а разве они не приносят вреда? Разве они не отобрали у наших соседей землю? Разве они не пришли сюда, чтобы и нашу землю забрать? Разве они не обманули наших посланцев? Разве они не убивают нас?
- Кто делает греховное дело, того бог сам будет судить и карать, но не мы, - ответил Саку.
- А почему же ты только что сказал, что белые сами придут и накажут нас, если мы убьем этого человека? - сказал Мапу. - Почему они не хотят ждать, пока бог сам будет судить?
Саку еще раз с досадой увидел, как трудно говорить с этими темными людьми. Они видят и понимают только то, что сегодня беспокоит их, а подумать глубже, о своей душе, они не хотят или не могут. Он замолчал и стал придумывать другие способы, как бы помочь мистеру Бруку.
Брука повели в одну пустующую хижину, где ему предстояло провести свою последнюю ночь. И вот по дороге он увидел Саку!.. Брук остановился, побледнел, покраснел, хотел что-то сказать, но не мог.
Саку стоял и делал вид, что читает библию. Папуасы привыкли видеть его с библией в руках и искренне верили, что в этой книге заключена та чудесная сила, которую привез Саку от белых.
Как только Брук подошел ближе, Саку, как будто продолжая читать библию, сказал по-английски:
- Мистер Брук! Не обращайте на меня внимания. Я надеюсь, что сегодня ночью сумею освободить вас.
Лицо Брука осветилось надеждой. При взгляде на него в эту минуту каждому могло бы показаться, что это самый лучший, самый добрый человек на свете. Его втолкнули в хижину и поставили стражем франта с головой, облепленной известью. Собственно говоря, сделали это просто так, на всякий случай, потому что Брук был связан так крепко, что и думать не мог о побеге. Кроме того, на ночь его еще раз осмотрели и перетянули узлы потуже, так что он уже и пошевелиться не мог.
Саку все ломал голову, что ему делать. Подкрасться и развязать Брука было невозможно, особенно ночью, когда каждый шорох слышен далеко-далеко. Отозвать куда-нибудь этого франтоватого стража? Тоже не выйдет. Оставался один, ненадежный, но последний план.
Не дожидаясь, пока сгустится ночь, он, как будто прогуливаясь, подошел к часовому.
- Ты один будешь стоять всю ночь? Тот обернулся.
- Нет, в полночь меня заменят.
Тем временем Саку незаметно бросил в двери хижины нож.
Брук видел, как подходил Саку, знал, что тот будет стараться помочь ему, но как - даже не догадывался. А что, если ничего не выйдет?
При этой мысли дрожь пробегала у него по спине.
И вот в этот момент рядом с ним упал нож. Брук все понял…