Всего за 449 руб. Купить полную версию
— Какая ты жестокая! Всех и каждого задушила бы и обработала электрошокером.
— Вот именно, — согласилась Зузана. — С каждым днем все больше ненавижу людей. Они меня бесят. Если я такая сейчас, представляю, что со мной будет в старости.
— Станешь зловредной старухой, с балкона расстреливающей детей из пневматического ружья.
— He-а. Пневматика их только раззадорит. Лучше возьму арбалет. Или базуку.
— Вот зверюга!
Сделав реверанс, Зузана вновь окинула печальным взглядом переполненное кафе.
— Черт! Пойдем в другое место?
Кэроу покачала головой. Волосы у них намокли, и снова выходить на улицу не хотелось. Она просто ждала, когда освободится любимый столик в ее любимом кафе. И одновременно перебирала пальцами в кармане куртки заработанные за неделю шинги.
— Думаю, эти парни собираются уходить. — Она кивнула в сторону туристов, расположившихся около Мора.
— Вряд ли, — отозвалась Зузана. — Они едва притронулись к пиву.
— Точно тебе говорю. — Один из шингов дематериализовался между пальцами. Секунду спустя бэкпекеры встали. — Ну вот, а ты не верила.
Она представила комментарий Бримстоуна:
— Так если все это химия и тут ничего не поделаешь, значит, Болван все еще заставляет твоих бабочек порхать?
Кэроу оторвала взгляд от рисунка.
— Только не это! От него мои бабочки блюют.
Прикрыв губы рукой, Зузана согнулась пополам, подавила смех и только тогда смогла проглотить набранный в рот чай.
— Фу, гадость. У тебя полный желудок блевотины!
Продолжая работать карандашом, Кэроу ухмыльнулась.
— Вообще-то, у меня полный желудок дохлых бабочек. Их убил Каз.
Она сделала подпись к рисунку:
— Знаешь что? — сказала Зузана. — На такого могли повестись только бестолковые бабочки. Вырастишь других, у которых будет больше здравого смысла. Новых мудрых бабочек.
Кэроу любила Зузану за то, что та с удовольствием ей подыгрывала во всяких глупостях.
— Правильно! — Она подняла чашку. — За новых бабочек! Пусть они будут не такими глупыми, как предыдущие!
Наверное, сейчас они уже созревают в маленьких толстых коконах. А может быть и нет. Трудно и представить, чтобы то волшебное чувство трепетания в животе возникло в ближайшее время. Надо выбросить такие мысли из головы. Ей это не нужно. Испытывая жажду любви, она ощущала себя кошкой, трущейся о ноги и мяукающей: «Погладь меня, приласкай меня, посмотри на меня, люби меня!»
Лучше быть кошкой, взирающей сверху вниз с высокой стены загадочным бесстрастным взглядом. Она не даст себя погладить, ей никто не нужен. Вот бы стать такой кошкой, надменной и гордой…
«Стать такой кошкой!!!» — подписала она рисунок в уголке листа.
Кэроу мечтала быть самодостаточной, невозмутимой девушкой. И не могла. Одинокая, она боялась пустоты внутри себя. Страстно желала, чтобы рядом с ней был кто-нибудь. Кто ждал бы ее с зонтиком под дождем, чтобы довести до дома. И каждый раз встречал улыбкой. Кто танцевал бы с ней на балконе, держал обещания и хранил секреты, и берег бы их маленький мир.
Дверь открылась. Она посмотрела в зеркало и ругнулась про себя. За спинами нескольких вошедших туристов вновь мелькнула знакомая крылатая тень. Кэроу встала и пошла в женскую комнату, где Кишмиш ждал ее с запиской.
Опять лишь одно слово. Но сейчас этим словом было: «Пожалуйста».
11
Пожалуйста
Бримстоун никогда не говорил «пожалуйста». Торопливо шагая по улицам, Кэроу ощущала даже большее беспокойство, чем если бы увидела в записке что-нибудь вроде: «Сейчас или никогда!»
Встретившая ее на пороге Исса была как никогда тиха.
— Что случилось, Исса? Я в беде?
— Тсс. Проходи и постарайся не отчитывать его сегодня.
— Отчитывать его! — Кэроу захлопала ресницами. Ей казалось, что если кого-то и будут сегодня отчитывать, то только ее.
— Порой ты слишком резка, будто ему и так недостаточно тяжело.
— О чем ты?
— О его жизни. О работе. Вся его жизнь — работа. Безрадостный, неутомимый труд. А еще ты добавляешь проблем.
— Я?! — Кэроу остолбенела. — Кажется, я пришла к середине разговора, да, Исса? Не могу взять в толк, о чем ты…
— Тише, сказано тебе! Просто будь такой же послушной, как в детстве. Ты была для всех нас самой большой радостью, Кэроу. Знаю, тебе нелегко живется, но старайся помнить — неприятности случаются не только у тебя.
Внутренняя дверь отворилась, и Кэроу ступила через порог. Сбитая с толку, она уже приготовилась защищаться, но, увидев Бримстоуна, забыла обо всем.
Он сидел за столом, тяжело склонившись вперед, подперев одной рукой огромную голову. В другой руке, как в чаше, он держал счастливую косточку, которую носил на шее. С одного рога хозяина на другой, взволнованно щебеча, перепрыгивал Кишмиш.