Из службы в Нессельродевском МИДе он уходит, так как все его письма, относительно сговора за спиной России, остаются без рассмотрения. Не обращает на них внимания то начальство, кое, по идее, должно блюсти интересы именно русской державы, а не любой другой. Напомнил случай, когда один из высокопоставленных МИДовцев, поляк по национальности, в 31-ом тут же бросил Россию и переметнулся в стан новоявленных врагов. Далее я сообщил, что Князя я собираюсь использовать в качестве консультанта об истинных намерениях иностранных держав. После этого спокойно удалился, оставив остолбеневшего отца и красного от гнева австрийского шпиона. И хоть я ещё не получил от Князя согласие, но был абсолютно уверен, что после сегодняшней перепалке в старом МИДе его не оставят, съедят-с.
9-го сентября мы покинули сей гостеприимный древний город, а в свите вокруг себя я заметил охлаждение к моей персоне. Не иначе как злобный гном нашептал всем в уши! Ну что же, война так войну, к тому же отчуждение было не полным, ибо многие видели что откровенной опалы со стороны отца нет, что бы там не говорил пруссак, беседы же наши, хоть и были на повышенных тонах, но взаимопонимание постепенно вырисовывалось. Сошлись мы на том, что мне к лицу оба мундира, в одном я буду ходить на службу, а в другом принимать парады гвардейцев. Двойственность, скажите вы, но будете не правы, ибо в царстве правила определяет Царь. Отец был, кажется даже рад этой совместной пикировке, в коей я настоял на своём до конца и не отступил. Для него была важней Россия, держава сильная, а такая, по его мнению, могла быть лишь при сильном Императоре.
10-го мы были уже в Крыму и посетили всей семьёй Балаклавский Георгиевский Монастырь на южной гряде Крымских гор. Обитель сия ведёт своё начало с 890-го года, когда греческий корабль с поселенцами чудом выжил в страшном шторме у этих берегов, в честь этого события на месте нынешнего монастыря поселенцами была организованна маленькая пещерная церковь. Теперь с места бывшей церквушки открывался величественный вид на море, и на большую Георгиевскую скалу, как пик поднимающуюся из морской пучины и увенчанную крестом. С сим воспоминанием перед глазами я и заснул под вечер 11-го.
А долгожданный сон, о, надеюсь, не моём будущем, наконец-то пришёл. Лишь сейчас я понял, что ждал его всем сердцем, ибо без этих снов оставался перед собственной судьбой один на один. Сейчас же дева из других времён почувствовала моё присутствие и бойко отстучала на буквицах:
– Привет, хочешь посмотреть на представление?
Затем переместилась на мягкое кресло и щёлкнула какой-то коробочкой в руке. Загорелся ещё один ящик, в прошлые мои пребывания стоящий потушенным у противоположной стены и не подавая признаков жизни. Картина была величественная, как объясняла по ходу действия девица, это был таран летающим громадным пассажирским судном гигантского здания-небоскрёба. Затем ящик выключился, мы вернулись на прежнее место и вернулись к общению письмом, как объяснила мне Елена, «чтобы потом вспомнить о чём мы вообще тут трепались».
– Что это было, вернее, чьи это воздушные суда, какой державы?
– Суда принадлежали частной компании из США, но управляли ими другие люди. Они бойцы из сырьевой колонии США, борются за освобождение своей страны от ига американских потомков ветви Ротшильдов. Несколько бойцов на каждый воздушный корабль и уничтожены тысячи банкиров и их холопов.
– Чьи это бойцы?
– Персы, арабы, в общем с востока, наверное. Верят в Ислам, есть даже свой старец горы.
– Опасные люди!
– Вот я и говорю, война на Кавказе, это важно. Но не лучше ли бы заселять отвоёванные у горцев территории другим народом, не менее воинственным. Пусть убивают друг друга.