Ведь командарму приходилось, кроме своих нормальных обязанностей, выполнять еще и некоторые функции посла.» Реут недавно в Армении, но, по-моему, очень глубоко и с пониманием вник в местные дела. И не только армейские, но и политические и житейские. Будучи человеком общительным, он расположил к себе президента и его военных соратников, не говоря уже об офицерах и генералах нарождавшейся армянской армии. Когда 24 июня я нанес визит министру обороны Вазгену Саркисяну, он был чернее тучи, сильно переживая из-за потерь на карабахском фронте. Но достаточно было появиться у него в кабинете Федору Михайловичу, как лицо Вазгена начало светлеть и озаряться широкой белозубой улыбкой, которую не могла скрыть даже его окладистая черная как смоль бородища: с Реутом он чувствовал себя надежнее, хотя о каком-либо участии 7-й армии в операциях против азербайджанских войск не могло быть и речи, что бы ни сочиняла на этот счет изовравшаяся в конец эльчибеевская пропаганда.
В воскресенье 21-го нам показали пансионат завода «Электрон» как один из вариантов жилого комплекса для посольства. На первый взгляд, здесь действительно могло быть неплохо: это – район Норк, выше центрального Еревана, следовательно, прохладнее летом, участок большой – два гектара, фруктовый сад и возможность устройства огорода, баня, емкости для мазута, в трехэтажном основном здании гостиничного типа – представительские помещения. Но по зрелом размышлении и при отсутствии финансов (нам наш МИД тогда нужных для приведения в порядок всего этого комплекса денег не обещал) минусы возобладали, хотя и не сразу. Надо было прожить блокадную зиму в Ереване, чтобы понять неприемлемость этого варианта, хотя бы потому, что к нему зимой добираться пришлось бы с цепями на колесах, а то и на тракторе. Да и вложения требовались солидные, ибо пансионат пришел в полный упадок, не говоря уже о том, что слишком много пришлось бы перестраивать. Не сразу, но затея с «Электроном», родившаяся еще до моего приезда в Ереван, отпадет, как отпадет и проект размещения самого посольства в здании МИДа.
Обильно угостив москвичей, гостеприимные хозяева повезли нас на какую-то свадьбу в деревню, где опять пришлось «гулять» и выдерживать бесконечные тосты за жениха, невесту, их родителей и многочисленных родственников и друзей. За один день мы отведали практически все главные блюда армянской кухни. Среди них я особо отметил бы давно знакомую мне бастурму – вяленую говядину в острой перечной оболочке и незнакомую мне дотоле хашламу – это вареная баранина в очень вкусном бульоне, который гостям почему-то дают только, когда они сами просят. Ели мы хоровац – армянский шашлык из только что заколотого, а потому совсем не маринованного поросенка, и кюфту – плотный мусс из говядины, обильно поливаемый топленым маслом, и кебаб в виде продолговатых длинных-длинных блинчиков, очень сочных и вкусных, и жареного сига, выловленного в Севане, и царскую форель – ишхан оттуда же, и множество всяких горных трав и продукции огородных, бахчевых и садовых плантаций Араратской долины. К моему удивлению, запивалось все это гастрономическое богатство русской водкой, реже армянским коньяком, и – никакого сухого вина. Позже, в некоторых домах и на приемах вино – и очень недурное, например, такое, как красное сухое «Арени», белый «Воскеваз» или десертные «Ошакан» и «Айгешат», – пить, конечно, приходилось, а особенное удовольст вие доставляло простое деревенское сухое, изготовленное руками искусных виноделов-крестьян в духе, к сожалению, умирающих тысячелетних традиций.