Вот почему, оказавшись в Ереване, я воспользовался уникальной возможностью обращаться со своими оценками и предложениями во властные структуры России, не оглядываясь на МИД, но, естественно, информируя его об этих обращениях. Я считал себя вправе делать это, ибо думал, что посол новой России не должен быть простым продолжением мидовского чиновника, а представляет все российское государство в его совокупности. Так оно и должно быть – и не только с чисто формальной точки зрения, нравится это или не нравится мидовскому начальству. Что явно не нравится, я почувствовал довольно скоро, но сознательно проигнорировал завуалированные «втыки», поскольку, не обращаясь на самый верх, полноценно работать было просто невозможно, учитывая личность министра и его профессиональную неполноценность, не говоря уже об отсутствии совести и гражданственности.
А в Ереван я прилетел с верой в то, что представляю демократическую Россию и работать надо в соответствии с ее государственными интересами на свой страх и риск, опираясь на собственный опыт и не дожидаясь ценных указаний, которых, как я уже отмечал, практически и не поступало, если не считать отдельные, довольно редкие поручения, преимущественно протокольного характера: подарите букет жене такого-то деятеля от имени…, вручите книгу, поздравьте и т.п. Даже информацию о тех или иных договоренностях между правительствами России и Армении посол был вынужден добывать на месте. И дело тут, конечно, не только в нерасторопности моих мидовских коллег, а в некомпетентности внешнеполитических служб всех подразделений верховной власти и правительственных структур, не без доли самоуверенного и глупого высокомерия игнорировавших не только посольства, но и сам МИД, координирующая роль которого, зафиксированная в нескольких указах президента еще в 1992 году, так и оставалась благим пожеланием, фикцией.
ВЕРИТЕЛЬНЫЕ ГРАМОТЫ
Утром 20 июня я посетил МИД Армении и передал, как положено, копию своих верительных грамот первому заместителю министра иностранных дел Арману Джоновичу Киракосяну (министр Рафи Ованисян был в отъезде: мы с ним встретились в аэропорту, когда я прилетел в Ереван, а он куда-то улетал). И уже в 16.00 я был принят президентом Левоном Акоповичем Тер-Петросяном в его официальной резиденции на проспекте маршала Баграмяна.
Скажу прямо, это был волнующий момент, хотя с Тер-Петросяном я виделся не в первый раз. Да и заочно он был мне знаком неплохо по публикациям в нашей печати и большому материалу в «Огоньке» с его портретом на обложке. Этот номер он прислал нам в Милан с автографом еще в 1991 году.
Левон Тер-Петросян родился в Алеппо 9 января 1945 года в семье известного сирийского коммуниста, который в 1946 году переехал с семьей в Армению как репатриант. В 1968 году Левон окончил филфак Ереванского госуниверситета, после чего учился в аспирантуре Ленинградского Института востоковедения, работал младшим научным сотрудником Института литературы Академии наук Армении. В 1978 году защитил диссертацию в Ленинградском университете и уже кандидатом филологических наук был принят в знаменитый Матенадаран на должность ученого секретаря. Здесь он вырос в серьезного ученого, большого знатока древнеармянского языка – грабара – и старинных рукописей, истории армянского народа и его государственности. Опубликовал несколько монографий и массу статей на армянском и русском языках. Стал членом Союза писателей Армении, членом Ассоциации востоковедов СССР и Азиатского общества Франции. В 1988 году защитил докторскую диссертацию. В том же году возглавил комитет «Карабах» Матенадарана и вошел в состав руководства общенационального движения в защиту Карабаха, за что угодил в московскую тюрьму, если не ошибаюсь, в Матросскую тишину.