Как, однако, любезный Фуше, сказывается происхождение… Дворянин никогда бы…
– Да, да, дворянин…
– Приехать последним… На час позже обозначенного!… Для этого надо быть по крайней мере императором…
– Что ж, князь сейчас что-то вроде наместника императора в Париже… Ему можно…ха-ха\
– Выскочка! – пробормотал Талейран и вздрогнул…
– Князь Ватерлоо! – доложил лакей, и через секунду на пороге появился долгожданный гость, таинственный, знаменитый и уже ненавидимый князь Ватерлоо, министр, ученый и выскочка…
* * *
Когда кончились представления и поклоны, Роман сел в стороне.
Хрупкое кресло которого-то Людовика жалобно под ним скрипнуло.
«Я никогда не доверял этим „каторзам"[5] », – подумал Роман и улыбнулся.
К нему подошел Фуше.
– Ваша светлость! Я необычайно рад, что наконец познакомился с вами… Я столько о вас слышал… Ваши проекты… Ваши предприятия…
– О, вы слишком любезны, господин министр…
– Уверяю вас… Кстати, князь, не имеете ли вы каких-либо сведений от императора?
– Я имел сегодня депешу от его величества. Он поздравляет меня с победой и…
– Может быть, князь, вы разрешите мне взглянуть… конечно, если это не секрет…
– Пожалуйста! – недоумевающе сказал Роман.
Он протянул Фуше депешу.
«Министр полиции, – подумал он. – Профессиональные замашки!… Напрасно я дал ему депешу…»
Фуше читал: «Сердечно поздравляю вас, князь, с победой… Берлин взят. Благодарю за ваш план – он безукоризнен… Что слышно в Париже? Желаю вам здоровья и счастья… Жму руку… Наполеон».
Фуше передернуло.
Он не получил от императора поздравительной депеши. Неужели и Талейран тоже?… Это надо выяснить.
– Благодарю вас, князь, – возвратил Фуше депешу, – император очень к вам благоволит!… Лишь к немногим из своих сотрудников он так относится.
– Я счастлив, господин министр, что попал в число этих избранников… надеюсь, что и вы…
– Нет, к сожалению, нет, князь… Император иногда ошибается и расточает свое внимание людям недостойным, в то время как истинные его друзья остаются в тени, – сказал Фуше, подчеркивая каждое слово,
Роман промолчал. У него, оказывается, есть враги в Париже… Так… Это забавно! Необходимо быть настороже.
Лакей доложил о ком-то.
Роман не расслышал и обернулся. Он видел, как лицо Фуше выразило крайнее удивление.
Дама в белом отдавала обществу общий поклон.
Опершись на руку сопровождавшего ее мужчины, она пошла по залу. Была она худощава, стройна, необыкновенно изящна, темные ее глаза смотрели ясно и умно.
– Кто это? – спросил Роман.
– Это мадам Рекамье[6] и художник Давид, – сказал Фуше и прибавил: – Ее никак нельзя было ждать сегодня… После ее конфликта с императором она совершенно игнорирует правительственные балы и банкеты. Ее можно видеть лишь в ее собственном салоне… и вдруг – сегодня!… Странно, очень странно… Вам удивительно везет, князь!…
– Могу ли я быть ей представлен, господин министр?
– Конечно, князь. Я даже думаю, что она здесь лишь для того, чтобы видеть знаменитого князя Ватерлоо!… Любопытство – женский порок, – сказал Фуше с иронией.
– Итак, господин министр… – оборвал Роман.
– Я вас представлю, князь…
Они пошли.
8
Наполеон на фронтах, Роман в Париже, оба до бешенства, до изнеможения работали, работали, работали…
Англия не решалась напасть на Бонапарта; армия, потрепанная в Бельгии и возвратившаяся без полководца, была пополнена и отправлена в Испанию и Португалию, в надежде оттуда повторить удачную кампанию 1809 года…
Наполеон, разместив широкую линию гарнизонов по Восточной границе завоеванных областей, в феврале 1816 года, не задерживаясь перед сильно укрепленной Прагой, пошел прямо на Вену, и в марте, во дворце, где меньше года назад происходил конгресс, он под громовые крики и салют гвардии провозгласил своего пятилетнего сына императором Германии и Австрии.
В Шенбрунне Наполеон имел свидание с Марией Луизой, он поссорился с ней, и эта бесчувственная и тупая женщина, покинутая всеми, переехала в один из богемских монастырей, где и умерла в начале мая.