– Как это король баварский, союзник «непобедимой» Пруссии, рискует их пускать, когда воздушная эскадра гуляет над его страной?
– Да может быть, король баварский уже сжарился в своем дворце, – возразил я.
– О, нет! Эти господа только объявляют войны, а не несут на себе их последствий. Будьте покойны – король баварский благодушествует в каком-нибудь безопасном месте, пока на головы его подданных сыплются зажигательные снаряды… Надо, однако, расправиться с этими поездами.
Этой расправой занялся отряд небольших аэрокаров, отделившихся от эскадры. Разрывные снаряды делали свое дело. Локомотивы взлетали на воздух, вагоны пылали, огромные поезда скатывались с высокой насыпи…
– Где бы могла быть немецкая эскадра? – задумчиво проговорил Рапо, когда дело истребления кончилось и мы направились дальше.
– Так ваша цель – сразиться с немецкой воздушной эскадрой, адмирал?
– Да, да. К сожалению, сношения с Парижем по беспроволочному телеграфу прерваны. На Рейне я не встретил эскадру, в Эльзасе, в Вестфалии ее нет; по инструкции я должен искать ее в Баварии, водворяя в то же время террор, разрушая города по имеющемуся у меня списку. Пока приходится ограничиваться этой частью задачи. Впрочем, сейчас придется сделать маленький перерыв.
– То есть?
– В нескольких аэрокарах третьей величины обнаружилась заметная убыль газа. Благоразумие требует пополнить ее. Мы недалеко от Аугсбурга; там спустимся, завладеем газовым заводом и приведем все в исправность. За эту маленькую услугу, так и быть, пощадим город.
Мы направились к Аугсбургу. Погода заметно испортилась. Собирались тучи, вокруг нас стоял туман. Беспроволочный телефон и сигнальные свистки поддерживали порядок в эскадре. Достигнув Аугсбурга, мы спустились на высоту в шестьсот метров. Облако осталось над нами и древний город, озаренный лучами солнца, был ясно виден. Вот удивительный собор, вон великолепная ратуша, лучшая в Германии, с залой, наполненной произведениями Ганса Гольбейна…
Внезапно какой-то треск долетел до наших ушей.
– В нас стреляют! – воскликнул Рапо: – Каковы нахалы! Бросьте десяток снарядов, – они поймут тогда, какая участь их ожидает, если вздумают продолжать свою шутку.
Я невольно вздрогнул.
– Неужели и этому городу предстоит участь Мюнхена? – вырвалось у меня. – Этой великолепной ратуше, этим древним памятникам…
Стоявший подле меня офицер засмеялся.
– Разбирать не станем, – заметил он. – У вас понятия прошлого века, сударь. На войне, изволите видеть, главное – успеть…
– Да, конечно, конечно, – пробормотал я. – Я знаю… Не будем спорить.
Я попытался улыбнуться, но, кажется, вместо улыбки у меня вышла только гримаса.
Но Аугсбург отделался лишь несколькими пожарами. На ратуше взвился белый флаг, и адмирал вступил в переговоры с бургомистром при помощи беспроволочного телефона.
– Кто в нас стрелял? – спросил он.
– Рота ландштурма, – ответил бургомистр, – несмотря на все мои просьбы не делать этого. Ландштурмом – всего в отряде 1200 человек – командует генерал фон дер Пфальц. Он стоит рядом со мной.
– Очень хорошо. Предлагаю генералу фон дер Пфальцу выдать мне оружие до истечения часа во дворе арсенала.
Последовала минута молчания; затем другой, более резкий, голос ответил:
– Оружие будет выдано, г. аэрадмирал.
– Затем, г. бургомистр, вы предоставите в мое распоряжение газометр вашего города со всем служебным персоналом; доставите мне три последние номера «Аугсбургской газеты», каждого по сотне экземпляров, и все полученные сегодня телеграммы; солдаты генерала фон дер Пфальца отправятся на равнину Кенигсдорф, где я спущу на землю часть флота, и помогут моим людям удерживать аэрокары, остальное население города будет сидеть по домам, не выходя на улицу, до вечера.
– Мы согласны, – последовал ответ после некоторого колебания.