Володе стало стыдно. "Васька - истинный путятинский патриот. А я - эгоист, думаю только о себе. Завтра же сообщу Фоме про подозрительного Арика. Нет, завтра воскресенье. В понедельник сразу сообщу…"
До понедельника оставалось… Володя поглядел на старые звонкие ходики с гирей в виде еловой шишки. Ходики показывали два часа ночи. Ваське давно пора спать. А до понедельника, до девяти утра, когда можно позвонить Фоме на работу… Нет, до восьми! Все равно времени еще много…
Володя произвел в уме простейшие арифметические действия. Ого! Тридцать часов! Времени слишком много. И кто может предугадать, какие делишки запланированы у подозрительного Арика на воскресенье. Нет, Фоме придется позвонить завтра - и как можно раньше!
У Васьки сна не было ни в одном глазу. Ваську распирали впечатления минувшего дня. Уйма новостей, начиная с самого утра. С происшествия в мастерской Вити Жигалова.
Володя сразу понял, какую важную улику обнаружил участковый Журавлев. Но в бывшую мастерскую Сухарева следовало заглянуть хотя бы накануне, когда на газорезе еще можно было обнаружить следы, оставленные преступником или преступниками.
Васька выговорился и уснул. А Володя еще долго ворочался в постели, расставляя по местам красочные подробности минувшего дня. Думал про Анюту, про знахаря, про Джеку, про незнакомую Веру Соловьеву, которая заступилась на дискотеке за трусливого Спицына…
И все-таки до чего досадно, что даже такой наблюдательный человек, как Васька, не обратил внимания, с кем ушла с дискотеки Анюта Голубцова.
XII
Володя позвонил Фомину достаточно рано - еще семи не было. Но Фомин уже куда-то укатил.
Скоро ли вернется? Не сказал.
Сообщить о подозрительном Арике Володя не мог никому, кроме Фомы. И про газорез Вити Жигалова тоже только Фоме.
Добравшись до дискотеки, Володя увидел у входа догорающую кучу мусора. Он опоздал - и безнадежно. Пламя обратило в легкий серый пепел записку, подсунутую накануне на танцах Анюте Голубцовой.
"Если, конечно, Анюта не придумала, - поправил себя Володя. - Если она в самом деле получила записку".
Он не стал допытываться у старухи-уборщицы, взбадривающей костер черенком метлы, не попадались ли в мусоре мелкие клочки бумаги, подтверждающие алиби звезды путятинской эстрады.
"Но записка могла заинтересовать Анюту только в том случае, если она ждала от кого-то письма, - размышлял Володя. - От кого-то, кто не пришел в тот вечер. И кто назначил знахарю именно субботу".
Помахивая прихваченной из дому спортивной сумкой, Володя вышагивал в сторону Крутышки. Тем путем, которым вчера шла Анюта.
Как всегда, быстрый, энергичный шаг способствовал работе мозга. "Итак, великий Джека вчера предложил Анюте уйти из захиревшей "Юности" и стать солисткой блистательной "Радуги". Васькины сведения всегда точны и не нуждаются в перепроверке. Но можно ли из этого факта сделать вывод, что на Парковой Анюта махала рукой уходившему Джеке? И как объяснить, почему Джека не проводил ее до дома. Спесь провинциального кумира? Или тут кроется что-то иное? Скорее всего, сама Анюта постаралась распрощаться со своим провожатым, не доходя до дома 25. Ведь ей надо взять конверт из тайника. Но знала ли она, что находится в конверте? - Володя вспомнил гневные упреки Анюты: порядочные люди не читают чужих писем. - Вот тут она, пожалуй, допустила промах. Этот упрек был бы естественен, если бы она видела конверт издалека. Но она держала конверт в руках, и уж на ощупь-то можно отличить письмо от пачки денег…"
Все это выглядело логично, однако простейшие логические построения далеко не всегда себя оправдывают.
"Не стоит торопиться с выводами", - предупредил себя Володя.
Парковая суетилась. Из домов выносили и ставили ближе к проезжей части корзины и ведра с яблоками, картошкой и прочей огородной овощью. Крутышкинские пенсионеры возили свой товар на рынок по воскресеньям попозже, когда появляется массовый покупатель. Володя с печалью обозревал помидоры, выращенные под пленкой с великим трудом. Куда им, по-северному бледным, соперничать с дарами юга, привезенными оборотистым Ариком!
У ларька несколько человек дожидались открытия торговли. Володя перехватил возмущенный разговор. Опять вчера не горел фонарь, опять разбили… Кто-то видел, будто несколько раз кидали камнем с подворья нежилого дома.
Автобус заглушил голоса, брызнул из-под колес мелкими камешками и остановился напротив ларька. Пассажиров сошло многовато для воскресного дня и для маленькой Крутышки. Они сразу же уверенно двинулись по улице под водительством тетки в сапогах изумительного бирюзового цвета. Тетка шла как своя, не глазела на номера домов, но что-то подсказывало Володе, что она не здешняя, приезжая, причем издалека. А все идущие за ней и подавно приезжие.
"Странно… - размышлял Володя, вышагивая вслед за пассажирами автобуса. - Я не стал бы утверждать, что у нас в Путятине сложился свой стиль и потому приезжий человек сразу бросается в глаза. Но почему-то мы всегда узнаем, кто не нашенский…"
Он уже понял: процессия во главе с теткой в бирюзовых сапогах направляется к знахарю.
"Я не должен упускать такой прекрасный случай!.. Присоединюсь к ним и… Бог не выдаст, свинья не съест - с чужими имею шанс сойти за чужого. Вот только как быть с платой за визит? Десятки хватит?…"
Десятка в кармане была последней. До зарплаты еще целая неделя. К тому же отдавать свои трудовые заработки шарлатану и проходимцу - стыд и позор!
Володя отверг благоразумные колебания. В интересах дела он готов пожертвовать последней десяткой. Впрочем… не исключено, что он посидит, понаблюдает и затем улизнет под каким-нибудь благовидным предлогом.
Во двор к знахарю он вошел вместе с процессией, спросил, кто последний, и уселся на скамью под навесом, оказавшись рядом с пожилым мужчиной, одетым слишком тепло - под плащом был виден толстый свитер.
По разговору он сразу же постиг - все страждущие ехали из разных мест и познакомились в поезде. Роль организатора взяла на себя тетка в бирюзовых сапогах. Она действовала, как все неформальные лидеры очередей за дефицитом. Себя поставила первой, остальных распределила по старшинству знакомства с ней.
Дом знахаря с высоким боярским крыльцом не подавал признаков жизни, окна оставались зашторенными. Очередь подогревала себя беседой про невежд врачей и чудеса, совершаемые травниками и экстрасенсами. Володя узнал, что некоторым пациентам путятинский чудодей рекомендует пожить здесь недельку, а то и две, ради полного курса лечения. Но живут несчастные жертвы обмана не в доме знахаря, снимают жилье по соседству.
Пожилой сосед по скамье, кажется, тоже настраивался на самый основательный курс лечения. Володя обратил внимание на увесистые кулаки, неуклюже лежавшие на коленях, - они свидетельствовали о занятиях физическим трудом.
На этом интерес Володи к соседу закончился. Не стоит попусту расходовать свою наблюдательность, надо изучить владения знахаря - тут каждая мелочь может пригодиться. Взять хотя бы скамейки под навесом - забота о пациентах. И пациентов у знахаря бывает немало, скамейки рассчитаны человек на сорок, а то и больше.
Володя внимательно оглядывал чисто прибранный двор. Бетонированные дорожки, прочные хозяйственные постройки, живая изгородь из облепихи… А где сирень - краса и гордость Путятина, непременная принадлежность каждого дома? Володя напрасно вертел головой. Ни единого куста сирени! Такого в Путятине он еще не видал. Но, конечно, сирень - не облепиха. Целебных плодов не дает, колючками не обзавелась, так что и на изгородь не годится… Что ж, подворье рисует облик хозяина!
Володя чуял, что и его разглядывают. "Я одет более чем скромно, однако привлекаю внимание. Ум, культура… Этого не скроешь. Пожилому соседу кажется странным, с чего бы я притащился к знахарю…"
Человек вообще способен ощущать прикосновение чужого внимательного взгляда. Еще один пример из области бессознательного, которая до сих пор мало изучена. Любопытство пожилого соседа по скамье Володя ощущал как легкое и безобидное касание. И вдруг совершенно с другой стороны вонзился острейший укол. Кто-то смотрел на Володю из дома. Какое окно? Да, вон колыхнулась штора.
Герои детективного кино в таких случаях шикарно произносят на своем литературно-воровском языке: "Он меня вычислил!"
Володя усмехнулся и сел поразвязней, нога за ногу. Не его вина - таковы обстоятельства. И ему искренне жаль лидера этой очереди - тетку, вербующую по градам и весям пациентов для Прокопия Лукича Смирнова. Увы… Сегодня чудодей-исцелитель не ее примет первой, чтобы выслушать подробную информацию о тех, кого она привела: чем болеют и как лечились… Сегодня первым окажется последний…
Дверь отворилась, и на крыльце возник старец в скромном костюме провинциального интеллигента, учителя или врача. Безукоризненно белый воротничок, неброский галстук…
- Владимир Александрович! Признаться, не ожидал. Наслышан о вас… наслышан… - Знахарь величественным жестом пригласил Володю в покои и ласково возвестил очереди: - Прошу не гневаться. Товарищ ко мне по неотложному делу. - Он пропустил Володю в дверь и шепнул на ухо: - Раненько пожаловали. Не ожидал. Ведь вам за полночь пришлось проканителиться с одной особой…
Кабинет знахаря выглядел внушительно. Книги со старинными кожаными корешками, пучки трав, киот с иконами древнего письма, реторты и колбы из набора "Юный химик"… Псевдоученую обстановку довершала увесистая конторская книга для записи пациентов, лежащая раскрытой, чтобы видны были графы: возраст, заболевание, установленное врачами… истинное заболевание…
Володя позволил себе мысленно поаплодировать старцу: "Браво, браво!" И задал первый вопрос:
- Вы положили в конверт деньги. Почему?