- Меня, ваша честь?! - в ужасе воскликнул Хуа.
- Разумеется. Я знаю и о визитах к вам госпожи Хо, и о том, что она отвергла ваши мерзкие домогательства. Её муж не был посвящён в эту историю, а Фан знал. Вот и мотив для того, чтобы убрать с дороги её и Фана. Была у вас и возможность, ведь до двух часов вы находились в саду, а госпожа Хо оставалась одна в беседке. Вы не убивали, господин Хуа, но виновны в попытке обольщения замужней женщины, что будет подтверждено господином Фаном, и в неудавшемся подкупе, что засвидетельствует управляющий, подслушавший ваш разговор с Хо, которого вы посетили сегодня в полдень. Завтра в суде я предъявлю вам обвинение в этих преступлениях и приговорю к тюремному заключению. И на этом, господин Хуа, здесь, в Пэнлае, ваша карьера закончится.
Хуа вскочил с места и уже готов был пасть ниц, чтобы молить о снисхождении, но судья Ди тут же продолжил:
- Я не буду поднимать шум из-за этих проступков, если вы согласитесь заплатить два штрафа. Во-первых, сегодня же вечером вы составите официальное письмо отцу госпожи Хо, надлежащим образом подписанное и запечатанное, где сообщите ему, что он может вернуть вам одолженные деньги, когда сочтёт нужным, а вы полностью отказываетесь от процентов по этой ссуде. Во-вторых, вы закажете господину Фану рисунки всех кораблей, построенных на вашей верфи, и заплатите ему по серебряному слитку за каждый. - Взмахом руки он резко оборвал выражения признательности со стороны Хуа. - Этими штрафами вы заслужите лишь отсрочку, разумеется. Как только я услышу, что вы опять докучаете назойливыми домогательствами какой-нибудь порядочной женщине, вам тут же предъявят обвинение в упомянутых преступлениях. Теперь отправляйтесь в караульное помещение. Там вы найдёте господина Фана и сообщите ему о своём заказе. Сразу же заплатите ему пять серебряных слитков в качестве задатка. До свидания!
Когда перепуганный судовладелец поспешно ретировался, судья встал и подошёл к раскрытому окну. Какое-то время он наслаждался нежным ароматом магнолий, затем пробормотал себе под нос:
- Осуждение чьих-то нравственных критериев ещё не повод, чтобы оставить человека умирать в нищете.
После чего он резко повернулся и покинул кабинет.
КАНЦЕЛЯРСКАЯ ТЕСЬМА
Прибрежный округ Пэнлай, где судья Ди начал свою государственную службу, совместно управлялся судьёй как высшим местным гражданским чиновником и командующим расквартированными здесь частями имперской армии. Пределы их компетенции были определены достаточно чётко; гражданские и военные вопросы редко пересекались. Впрочем, уже через месяц службы в Пэнлае судья Ди оказался втянут в чисто армейское дело. В моей повести "Золото Будды" упоминается большая крепость, стоящая в трёх милях вниз по течению от Пэнлая, которая была возведена близ устья реки, дабы помешать высадке корейского флота. Именно в стенах этой грозной твердыни случилось убийство, описанное в этом рассказе: событие, в котором приняли участие настоящие мужчины без женщин - и бесконечные ярды красной тесьмы, которой перевязывают официальные документы!
I
Судья Ди оторвал взгляд от просматриваемых бумаг и с раздражением обратился к двум мужчинам, сидящим по другую сторону его письменного стола:
- Можете вы посидеть спокойно?! Прекратите вертеться!
Судья вновь углубился в свои бумаги, а два его дюжих помощника, Ма Жун и Цзяо Тай, предприняли героические усилия, пытаясь замереть на стульях. Вскоре, однако, Ма Жун украдкой ободряюще кивнул Цзяо Таю. Тот упёр в колени огромные руки и открыл рот, намереваясь заговорить. Но как раз в этот момент судья отпихнул в сторону бумаги и с отвращением воскликнул:
- Это переходит всякие границы, документ П-404 и в самом деле отсутствует! Я было подумал, что советник Хун засунул его не в ту папку, поскольку вчера он очень торопился. Но П-404 там нет!
- Может быть, он во втором разделе? - предположил Ма Жун. - Та папка тоже помечена буквой "П".
- Чушь! - рявкнул судья Ди. - Разве я не объяснял вам, что в архиве крепости есть две папки под литерой "П": "П" как "Персональные дела" и "П" как "Приобретения"? Документ второй папки П-405, относящийся к покупке кожаных ремней, помечен вполне ясным указанием: "Возвращать к П-404". Это недвусмысленно указывает на то, что П-404 относится к "Приобретениям", а не к "Персональным делам".
- Эта канцелярщина не для меня, ваша честь! В глазах рябит от красных тесёмок! Кроме того, те два раздела "П" - только копии, присланные нам из крепости. А что касается крепости, ваша честь, мы…
- Это не просто канцелярщина, - раздражённо перебил его судья Ди, - а точное соблюдение установленного порядка делопроизводства, без которого разладился бы весь административный механизм нашей империи. - Заметив унылые мины на дочерна загорелых физиономиях своих помощников, судья через силу улыбнулся и продолжил уже помягче: - За четыре недели службы в Пэнлае вы доказали свою сноровку в выполнении чёрной работы. Но задачей судебного служащего является нечто большее, нежели аресты опасных преступников. Он должен не чураться бумажной рутины, но ощущать её тонкости и сознавать важность соблюдения этих тонкостей - то есть заниматься делом, которое могут называть канцелярщиной лишь невежественные профаны. Что же касается пропавшего документа П-404, то содержание его может оказаться весьма незначительным. Однако сам факт пропажи делает его в высшей степени важным.
Скрестив на груди руки, скрытые широкими рукавами, судья продолжал:
- Ма Жун верно заметил, что в этих двух папках, помеченных литерой "П", нет ничего, кроме копий переписки крепости со столичным Военным министерством. Документы эти посвящены чисто армейским вопросам и нас напрямую не касаются. А вот что нас определённо касается, так это неукоснительно содержать все без исключения документы в этом суде, важные или неважные, в надлежащем порядке и, прежде всего, в полном комплекте! - Судья подчеркнул важность сказанного, воздев указательный палец. - Теперь запомните раз и навсегда: вы обязаны свободно разбираться в делах, а это возможно лишь в том случае, когда вы абсолютно уверены, что все они находятся на своих местах. Не полностью укомплектованному делу нет места в хорошо организованной канцелярии!
- Давайте оставим в покое эту папку "П"! - воскликнул Ма Жун и тут же добавил: - Прошу прощения, ваша честь, но дело в том, что мы с братцем Цзяо несколько выведены из равновесия. Утром мы услышали, что наш лучший в Пэнлае друг, старший командир Мэн То-дай, был вчера вечером признан виновным в убийстве старшего командира Су, помощника коменданта крепости.
Судья Ди выпрямился в кресле.
- Э-э, так вы двое знакомы с Мэном? Я услышал об этом убийстве позавчера. Я не занимался расследованием, поскольку был очень занят составлением рапорта, который Хун повёз в столицу. Как бы то ни было, это чисто армейское дело находится в компетенции коменданта крепости. А вы-то как познакомились со старшим командиром Мэном?
- Ну-у, - протянул Ма Жун, - пару недель назад мы столкнулись с ним в городе, в питейном заведении, где он коротал вечер. Этот парень - настоящий атлет, превосходный мастер кулачного боя и первый в крепости стрелок из лука. Мы тут же подружились, и он стал проводить с нами все свободные вечера. А теперь они говорят, что он застрелил помощника коменданта! Что за нелепица…
- Не беспокойся, - принялся утешать друга Цзяо Тай. - Наш судья во всём разберётся!
- Дело было так, ваша честь, - страстно начал Ма Жун. - Позавчера помощник коменданта…
Судья Ди остановил его взмахом руки.
- Прежде всего, - сухо произнёс он, - я не могу вмешиваться в дела крепости. Во-вторых, даже имей я такую возможность, не стал бы доверяться слухам об убийстве. Впрочем, раз уж вы знаете обвиняемого, можете рассказать мне о нём подробнее.
- Старший командир Мэн - честный и открытый малый! - выпалил Ма Жун. - Мы дрались с ним на кулаках, мы пили с ним, мы ходили с ним к девицам. Уверяю вас, судья, именно так узнаёшь всю подноготную человека! А помощник коменданта Су был солдафон и задира, и Мэн получал от него свою долю ругани. Я могу себе представить, как в один прекрасный день Мэн впадает в ярость и убивает Су на месте. Но Мэн тут же взял бы себя в руки и ответил за свой поступок. Убить же человека во сне, а потом всё начисто отрицать… Нет, ваша честь, на такое Мэн неспособен. Никогда!
- Известно ли вам, как отнёсся к этому комендант Фан? - осведомился судья. - Я полагаю, он председательствовал в трибунале?
- Именно так, - отозвался Цзяо Тай. - И он же утвердил приговор о предумышленном убийстве. Фан - человек высокомерный и неразговорчивый. Но ходят слухи, что решением он не слишком доволен, хотя все улики говорят против Мэна. А мнение коменданта свидетельствует о том, как обвиняемый всеми любим, даже начальством!
- Когда вы последний раз видели Мэна? - спросил судья Ди.
- Как раз той ночью, накануне убийства, - ответил Ма Жун. - Мы поужинали все вместе в харчевне на причале. Позже к нам присоединились два корейских купца, и мы впятером как следует выпили. Уже далеко за полночь братец Цзяо притащил Мэна на армейскую барку, которая доставила того в крепость.
Судья Ди откинулся в кресле и задумчиво подёргивал свои длинные бакенбарды. Ма Жун вскочил и налил ему чашку чая. Судья сделал несколько глотков, затем поставил чашку и оживлённо заговорил:
- Я до сих пор не ответил на визит вежливости коменданта Фана. Сейчас ещё раннее утро; если мы сейчас же отправимся, то будем в крепости задолго до полуденной трапезы. Распорядись, чтобы начальник стражи приготовил во дворе мой служебный паланкин, в котором нас донесут до причала. А я тем временем надену парадное платье.