Конечно, можно было действовать административными мерами. Написать приказ и завизировать его. Поставить круглую печать и сверху написать: принять к исполнению немедленно. Или - быть по сему, как писали российские самодержцы. Только это смотрелось бы по меньшей мере смешно. Наверняка Любочка, его секретарша, тихонько бы прыскала в ладошку, печатая такой приказ. Потому что написать пришлось бы примерно следующее: "Я, директор Красносибирского алюминиевого комбината, отправляю в очередной отпуск… директора комбината, Александра Белова". И размашистая подпись: все тот же Александр Белов…
Ситуация наметилась тупиковая, и Саша не знал, как из нее выбраться. Он понимал, что надо, что он созрел. Надо остановиться, оглянуться, на время прервать эту бесконечную гонку, позволить себе расслабиться, вспомнить о простых и доступных, радостях жизни. И в то же время он чувствовал, что без посторонней помощи ему не справиться. И помощь пришла. В виде обыкновенного телефонного звонка. Серии электрических импульсов, пробежавших через Атлантический океан и пол-Европы…
Белов снял трубку.
- Да, слушаю!
- Саша?
Этот голос был не просто узнаваемым. Его нельзя было забыть.
- Лайза? Ты! Как я… - у него чуть было не вырвалось "как я по тебё соскучился". Саша помолчал и добавил: - Как я давно тебя не слышал. Что у тебя нового?
- Ничего… У тебя так, подозреваю, новостей еще меньше?
- Ну почему же? Я! Мы… - Лайза на том конце провода, за много тысяч миль от Красносибирска, тяжело вздохнула: - Можешь не объяснять. Все твои новости связаны только с работой.
В общем-то крыть Белову было нечем. Оставалось только согласиться.
- Да, ты права. Знаешь, на прошлой неделе…
Лайза перебила его.
- Саша, не хочу тебя обижать… Мне, конечно, очень интересно узнать, какого цвета дым валит из труб Красносибирского алюминиевого завода, но, поверь, я позвонила не за этим. У нас ночь, три часа ночи…
Лайза замолчала, и Белов, опасаясь, что разговор сейчас оборвется, поспешил спросить:
- Ночь? Ты не спишь? Что ты видишь за окном?
В трубке послышался шорох, затем приглушенный звук шагов. "Наверное, она подходит к окну", - подумал Саша.
- Фонари… - ответила Лайза. - Уличные фонари. Знаешь, я им завидую. У них все просто. Они знают, зачем существуют. Чтобы светить. Разгонять мрак.
"Ты тоже…" - хотел было вставить Белов, но Лайза продолжала.
- Чуть выше - небо, фиолетово-черное. Бездна звезд… И они время от времени падают на землю. Такие сверкающие и чистые, что хочется их подобрать и унести с собой. Вот что я вижу, - сказала она печально. - Почему-то у меня такое чувство, словно мне постоянно чего-то не хватает. Понимаешь? Мне казалось, что я нашла; нашла что-то такое, что может наполнить мою жизнь смыслом. А теперь я это упускаю. Точнее… Мне кажется, что мы оба это упускаем…
- Лайза, все в наших руках! - с укором сказал Саша.
- Я тебя очень… очень… - она повторяла это слово на все лады, будто не решалась двинуться дальше, освободить речь и произнести.
- Лайза, я тебя тоже! - воскликнул Белов. - Я приеду! Слышишь?
- Слышу, - сказала Лайза: в ее голосе звучала грусть. - Я это слышала от тебя и раньше…
- Нет, милая, я точно приеду Скоро буду. Что ты скажешь о небольшом отпуске? Ну скажем, две недели? Мне очень хочется увидеть Большой Каньон Колорадо. И гейзеры в Иеллоустонском заповеднике. И Голливуд, и Диснейленд в Орландо, и еще много-много всего. Но только я хочу, чтобы ты была вместе со мной.
- Ты серьезно? - недоверчиво спросила Лайза.
- Абсолютно. Всегда!
- Ты… Приедешь?
- Как только утрясу с визой. Что скажешь?
- Скажу, что это было бы прекрасно.
- Ну вот и чудесно; Я позвоню тебе из Москвы, перед самым вылетом. Ты встретишь меня в Нью-Йорке?
- Где угодно, Саша. Хоть на краю земли.
Белов рассмеялся.
- А разве Нью-Йорк - это не край земли?
- Нет. Вот Красносибирск - это да. Самый край. Дальше только Камчатка.
- Лучик мой, все в мире относительно, - возразил Белов. - Это зависит, откуда смотреть.
- Я хочу, чтобы мы смотрели на все вместе.
- Так и будет! А пока - ложись спать. Очень жаль, что не имею возможности укрыть тебя одеялом и поцеловать перед сном, но поверь мне, очень скоро я это сделаю..
- Тогда мы не будем тратить время на сон, - сказала Лайза, и Белов мгновенно представил ее в этот момент: лукавая улыбка тронула пухлые губы, у наружных уголков глаз появились сеточки таких милых морщинок…
- Согласен. Спи, родная, - нежно сказал он.
- Сплю, - ответила Лайза и положила трубку.
Саша встрепенулся и рывком поднялся с удобного
вращающегося стула. Одна мысль преследовала его постоянно. Но раньше она была где-то позади, на задворках сознания, а теперь, когда Лайза произнесла это вслух… "Мне кажется, мы что-то упускаем…"
- Мне тоже так кажется, - тихо сказал Белов и позвал Любочку.
Люба почему-то не среагировала. Он вышел из кабинета в приемную. Миниатюрная секретарша стояла у окна и поливала цветы. Услышав голос шефа, она поставила лейку на подоконник и смешно вытянула тонкую и очень длинную шею. На языке жестов и поз это означало высшую степень готовности к исполнению обязанностей.
- Садись за компьютер, пиши приказ, - сказал Белов.
Любочка заняла свое место за клавиатурой и размяла пальцы рук, словно пианистка перёд концертом.
- Слушаю, Александр Николаевич, - сказала она, преданно глядя на Белова.
- Пиши. Настоящим приказываю…. Написала? Считать директора Красносибирского алюминиевого завода в отпуске сроком на две недели… На время его отсутствия обязанность директора возложить… - он додиктовал текст до конца. - Причина? Он очень соскучился и хочет немедленно видеть любимую женщину!
- Это писать обязательно? - совершенно серьезно спросила Любочка.
Белов пожал плечами.
- В общем-то нет. Главное, не забывать об этом.
- Хорошо. Я распечатаю и положу вам на стол, - сказала секретарша.
Ее хрупкие тонкие пальчики мелькали над клавиатурой, выбивая веселую дробь. Он вернулся в кабинет.
Едва дверь за Беловым закрылась, Любочка поджала губки:
- Чудит шеф! Так бы сразу и сказал, что на переговоры едет. Любимая женщина! - передразнила она его вполголоса. - Сам женат на своей работе, какая еще женщина, да еще и любимая? Откуда ей взяться?
Дверь кабинета снова приоткрылась, и Белов, наполовину из нее высунувшись, сказал:
- И кстати, Любочка! Закажи мне билет до Москвы. Я улетаю.
- Конечно, Александр Николаевич! Каким классом полетите?
- Любым! Лишь бы поскорее!
Белову улыбнулся своим мыслям и снова исчез за дверью. Секретарша достала из принтера распечатанный приказ (естественно, она использовала стандартную форму), поставила круглую печать и завизировала документ в списке входящих. Дело оставалось за подписью Белова, и она не сомневалась, что он ее поставит. С радостью.
- А может, и впрямь решил отдохнуть? - сказала Любочка вслух. - В конце концов сколько можно работать? Ведь он не железный! - Помолчала и добавила про себя: - И даже не алюминиевый.