- А если я встречу медведя? Ведь они у вас тут водятся? - спросил Белов.
- Да, медведи - наша гордость, - ответил тот. - Они у нас двух видов: гризли и барибалы. Но охотиться на них строжайше запрещено.
- А что делать, если они захотят меня съесть? - поинтересовался в шутку Белов.
- В этом случае пожелайте им приятного аппетита, - сострил туземец. - И постарайтесь, чтобы на вашей одежде было как можно меньше пуговиц; от пуговиц у медведей портится пищеварение.
Белов с Лайзой рассмеялись, поблагодарили молодого человека и пошли вперед, придерживаясь тропы, указанной в карте. К счастью, в парке все было организовано на славу; через каждые сто-двести метров стоял указатель, через каждый километр - будка экстренной связи. За шесть часов ходьбы им дважды попался конный смотритель парка и один раз - пеший. Во всех трех случаях смотрители приподнимали смешную форменную шляпу и вежливо интересовались, не могут ли они чем-нибудь помочь.
В полдень Белов с Лайзой устроили привал. Сначала они подкрепились сэндвичами с тунцом, полчаса отдохнули и снова двинулись к хижине. Солнце стремительно катилось к горизонту, задевая верхушки могучих деревьев, синевших вдали. Немного севернее к небу поднимался выпуклый горб, поросший странной растительностью, имевшей коричневато-рыжий оттенок.
- Это и есть пик Друидов, - пояснил Белов. - Пик Друидов - более позднее американское название, но суть оно передает верно. Для индейцев это место было священным. Посещать его разрешалось только вождям и шаманам, посторонним вход был воспрещен. Там, разложив огромные костры, чей дым, подобно столбам, подпирал высокое небо, они беседовали с духами Великих Воинов, ушедших в иной мир. Спрашивали у них совета и просили поделиться силой. Вот так.
Лайза догадывалась, что в отношении Саши к древним жрецам есть что-то очень личное. Она судила об этом по татуировке на плече: у него был выколот кельтский крест, но допытываться не стала, только поинтересовалась, пойдут ли они туда.
- Конечно, - ответил Белов, - мы же друиды. Раньше я был воином, а теперь - посредник между нижним и верхним миром.
Лайза ничего не поняла из того, что он сказал, но уточнять не хотелось. Усталость не располагает к откровенным беседам. Поэтому она просто спросила:
- А я? Тоже - посредник?
- Ты - моя женщина, - не задумываясь, ответил Белов. - Разве этого не достаточно?
- Мне вполне достаточно, - сказала Лайза.
- Думаю, что и обоим мирам - тоже…
Белов замер, вглядываясь в даль. Над пиком курилась легкая дымка, и от этого казалось, будто он - живой. Не застывшая каменная глыба, а спина гигантского, невиданного медведя, изготовившегося к прыжку
На следующее утро, почти с рассветом, Белов, как и обещал, поднял Лайзу и, не обращая внимания на ее вялые протесты, потащил к пику Друидов. Первое, что произвело неизгладимое впечатление на Лайзу, - это совершенно особая тишина. Абсолютная, космическая…. Ее страшно было нарушать, и они шли молча несколько часов подряд. Казалось, даже сухие ветки не хрустели у них под ногами - просто беззвучно разламывались, и все. Саша ушел вперед, а девушка замешкалась, разглядывая неимоверно красивый ландшафт.
Толстые корявые стволы низких деревьев напоминали причудливые фигурки карликов, застывших в позах страдания. Здесь не было зелени; вся хвоя на деревьях имела коричневато-рыжий оттенок. Кроме того, Лайзе показалось, что земля под ногами какая-то подозрительно горячая. Она остановилась, потрогала почву рукой и вскрикнула. Белов тут же среагировал на ее голос и бегом вернулся к ней.
- Что случилось?
- Саша! Она… горячая, - испуганно пожаловалась Лайза, указывая себе под ноги.
На Белова это открытие не произвело никакого впечатления. Он принялся ей втолковывать, что так и должно быть. Иеллоустон - место повышенной вулканической активности. Точнее, все действующие вулканы давно потухли, но магма все еще подступает к коре достаточно близко, Магма - это многие тысячи градусов. Оттого и земля нагревается. Оттого и гейзеры бьют. Это как чайник со свистком. Огонь - магма - нагревает воду, вода закипает, превращается в пар и ищет выхода. Потом - мощным потоком извергается наружу. Затем подземные пустоты постепенно наполняются новой водой, и все повторяется заново. Поэтому гейзеры извергаются циклично. По ним можно часы проверять.
- У тебя, кстати, голова не кружится? - заботливо спросил он.
Лайза прислушалась к своим ощущениям и сказала, что пока нет, все в порядке.
- Если почувствуешь что-то не то, сразу скажи. Из трещин в земле могут выходить вулканические газы.
- Саша… - встревожилась Лайза. - Может, не пойдем на пик?
Белов, к ее удивлению, не стал спорить, наоборот, сразу предложил вернуться в хижину.
А потом я поднимусь сюда один, хорошо? - он вопросительно посмотрел на нее.
Его упрямство вызвало в Лайзе раздражение и что-то вроде ревности. Значит, он может обойтись без нее? Она ему уже не нужна? Она почувствовала, что сама потихоньку превращается в гейзер. "Как он сказал? Чайник со свистком? Похоже, я сейчас начну свистеть!"
- Саша! Это обязательно? Ну, вот это все. Доказывать кому-то, что тебе наплевать на риск и опасность… Лезть на какой-то пик… Тебе не кажется, что в этом - чересчур много мальчишеского?
Белов задумался - на этот раз надолго. Они стояли и смотрели на фантастический, словно перенесенный сюда с другой планеты, пейзаж: залитые ярким светом желто-серые, с вкраплениями коричневого и оранжевого, скалы самых причудливых форм на фоне интенсивно голубого неба.
- Видишь ли, лучик мой, - наконец сказал он. - Жизнь, конечно, сложная штука. Но она, как ни крути, состоит из очень простых ответов на сложные вопросы. И, в конечном счете, все сводится к простому выбору: да или нет? Любишь или не любишь? Боишься или не боишься? Можешь или не можешь? Все очень конкретно, если ты, вместо того, чтобы философствовать и распускать нюни, умеешь принимать решения и действовать. Ты согласна?
- Мне наоборот кажется, что это на грани безрассудства, - не унималась Лайза. - Ради чего мы сейчас так рискуем?
Саша начала доставать эта ситуация. Может, спеть ей "Скалолазку" Высоцкого: "Я спросил тебя, зачем идете в горы вы?" Затем что горы - это преодоление своей слабости, это реперные точки, с которых видна вся мелочность и приземленность нашей повседневной жизни. Потому что это гормоны удовольствия, которые ты вырабатываешь сам, а не получаешь в виде наркоты или алкоголя. Он расстроился: если Лайзе надо что-то объяснять, значит, она от этого не ловит кайфа. Тогда не о чем говорить, есть другие темы для беседы, общие, где им есть что обсуждать.
- Мы сейчас решаем простой вопрос: можем ли мы подняться вдвоем на пик или нет? Ты права, я не могу рисковать тобой. Поэтому давай вернемся.
- А завтра ты пойдешь сюда один?
Белов в ответ только кивнул. Лайза тоже замолчала и ушла в себя. Это длилось около минуты. Все это время они не двигались с места. Саша вдруг подумал, что они достигли точки возврата. Если Лайза сейчас решит вернуться, у них ничего не получится и придется расстаться. Не сегодня, так завтра, но навсегда. А ведь не хотелось бы. Почему же она молчит? Наконец он не выдержал и спросил:
- Ну? О чем ты думаешь?
- Я решаю простой вопрос, - в тон ему ответила Лайза.
- Какой?
- Отпустить тебя одного или идти вместе.
- И что ты решила?
- Попробуй догадаться. - Лайза повернулась и зашагала вверх по узкой извилистой тропинке, с трудом умещавшейся на самом краю пропасти.
Белов почувствовал такое облегчение, будто внезапно перешел в состояние невесомости: в несколько прыжков он догнал Лайзу и положил ей руки на пояс. Она остановилась.
- Я рад, что ты поступила именно так, - сказал Саша, разворачивая ее к себе.
- Я твоя скво, - без всякой позы ответила Лайза, - а ты мой вождь - Белый Медведь. Разве это не прекрасно?
Этот тяжелый для обоих разговор завершился поцелуем примирения. Они сделали очередной шаг друг к другу и стали еще ближе…
Лайза не пожалела, что поднялась на пик: вид отсюда открывался ни с чем не сравнимый. Она испытала одно из самых сильных потрясений в своей жизни. Это было состояние эйфории и благодарности Саше зато, что он настоял на своем и поднял ее над землей. Наверное, нечто подобное испытал Иисус, когда дьявол в пустыне открыл перед ним все дали и царства земные. Только здесь, в горах, было одно царство - дикой природы, а Саша не искушал, а делился, с ней радостью единения..
Лайзе показалось, что у нее выросли крылья, захотелось подойти к краю пропасти, броситься вниз. Это было ощущение, что они одни во всей вселенной. И вся мощь космоса проходит через них, питая планету и заставляя ее крутиться быстрее. Все тело наполнилось легкостью и силой. Лайза едва сдерживала себя, чтобы не закричать от радости и счастья, а потом решила, что стесняться некого. И она запела первую пришедшую в голову песню - негритянскую, в стиле спиритчуел, но, взглянув на Сашу, увидела, что он хмурится.
- В чем дело, Белый Медведь? - спросила она, прекратив петь. - Я слишком громко кричу? Или не попадаю в тональность?
Белов покачал головой.
- Нет, ты тут ни при чем.
- А что случилось?
Не знаю. Я чувствую, что что-то идет не так. От-куда-то исходит угроза. Что-то очень плохое надвигается. Именно сейчас, в этот момент, но я не могу понять, где и что…
- Надеюсь, это не связано с нами? - перестала улыбаться Лайза.