Пулата бесили их наглые физиономии. С каким наслаждением он кинулся бы сейчас на бандитов! Он кипел от ненависти, с трудом сдерживая свой гнев. Он не думал, что может в любую минуту погибнуть. Когда молод, редко думаешь о смерти.
Правда, он уже не раз видел смерть в глаза. В 17 лет добровольцем ушел на фронт, принял боевое крещение в боях против Махно, бил Деникина. Вернувшись в Исфару, вступил в добровольческий отряд, оттуда пошел в милицию.
За его плечами всего двадцать лет жизни. Едва наметившиеся усы. И он не знает, доведется ли ему отрастить их, как положено мужчине, или сейчас вот вражеская пуля свалит его на раскаленный такыр...
Враги молчат.
- Вы что, языки проглотили? - не выдерживает Пулат. - Давай дело!
Басмач в шелковом халате, одетый побогаче, протягивает ему вчетверо сложенный листок.
- Сдавайтесь! - хрипит ом. - Нас много. Вас мало. Все равно конец.
- Ха-ха-ха! - дерзко смеется Мубарак-Кадам. - Не вам об этом судить! Рабоче-дехканская власть наша, нам и решать!
Басмач в шелковом халате схватился за эфес сабли. Рука Мубарака мгновенно очутилась на маузере. Взгляды скрестились. Но басмача под локти берут его дружки. Враги поворачиваются и уходят.
...В письме курбаши Исмата корявым почерком по-русски и по-таджикски было выведено:
"Сдайте оружие, уйдите из крепости, гарантирую сохранить всем жизнь".
"Ага, с оружием-то у вас тоже не богато", - мелькнула у Махмудова веселая догадка. Он быстро вырвал из записной книжки листок бумаги и набросал:
"Подходите поближе, поглядим".
Записка начальника милиции в стане басмачей произвела впечатление разорвавшейся бомбы. За крепостью поднялся невообразимый гвалт. Басмачи в порыве лютой ненависти с криками "алла", забыв об осторожности, как стадо диких животных, кинулись на крепость. Они бежали с искаженными от ярости лицами. Они были страшны. Милиционеры притихли. И тут металлом прозвенел голос Махмудова:
- Подпускать на сорок шагов! Спокойно! Без команды не стрелять!
Казалось, топот басмачей раздается уже у дувала, казалось, бандиты вот-вот ворвутся в крепость и растерзают всех. Уже пыль, поднятая ногами врагов, садилась на стены крепости... И тут голос Махмудова:
- Огонь!
Разом ударили все сорок винтовок и двадцать берданок.
- Огонь!
Первые ряды басмачей словно ударились о стену. Враги остановились, оглушенные. Ряды дрогнули. Одни поползли, оставляя за собой кровавые следы, другие поспешили убраться. На поле перед крепостью остались лежать лишь убитые. Там и сям валялись чалмы, тюбетейки, ружья...
...День разгорался. Нещадно палило солнце. Из степи дул горячий ветер.
- Ох и жара! - расстегивая ворот, сказал белобрысый русский парень. - Плюнешь - земля шипит.
- Не очень расплевывайся, - посоветовал ему широкоскулый узбек.
- А что?
- Воды в крепости нет.
- И еды нет, говорят...
- Плохи наши дела. Хана, братцы.
- Но, но, не распускать нюни! Полдня без воды и уже панику разводите! - прикрикнул на них милиционер Шароп Саидов.
И вдруг все смолкли, изумленные увиденным за крепостной стеной.
- О господи! Что это они делают?!
- Вот бандюги!
- Ну и звери!
Несколько верховых волокли на возвышенное место трех пленных. Басмачи выбрали такое место, чтобы из крепости могли все видеть: пусть, дескать, знают, что их ждет. Всадники спешились, пинками заставили пленных встать, требуя, чтобы они призывали милиционеров сдаться. Но люди молчали.
Начальник милиции Махмудов долго глядел в бинокль.
- Это русские, - наконец сказал он. - Один из них инженер, а два других - рабочие с нефтепромысла САНТО. Вчера они остались в Исфаре, не смогли вернуться к себе...
Голос начальника дрогнул. Он понимал, что помочь пленным не сможет. Покинуть крепость было бы безумием.
Пленников били плетьми, пинали сапогами, но те по-прежнему молчали. Тогда их, окровавленных, положили лицом вниз. Два басмача приподняли инженера за шиворот и поставили на колени. Потом и остальных. Один из басмачей сбоку нанес азиатским серпом удар по затылку. Скатилась голова, осело туловище...
Над крепостной стеной поднялся Пулат Насретдинов.
- Товарищи! Мы отомстим за вас! Слышите!
Залп из винтовок ударил по басмачам. Но винтовки были старыми, и пули зарылись в пыль, не долетев до холма. Палач доделал свое гнусное дело. Басмачи стали расходиться.
- Да что это, товарищ начальник? В атаку! - заволновались милиционеры.
- Стой! Мы должны отстоять крепость! Нет пощады бандитам! - призвал к порядку Махмудов.
3
В 11 часов поступило второе письмо с предложением сдаться, но басмачи получили ответ: "Нет!" После этого противник повел упорное наступление.
Из докладной записки начальника милиции Махмудова
Такыр заполнился басмачами. Они шли отовсюду, шли в несколько рядов, И вид их был грозен. Никто не сомневался, что, если враги ворвутся в крепость, здесь потекут кровавые ручьи.
Милиционеры понимали: отряд может спасти только храбрость, находчивость и единство. Но лавина, идущая сплошным потоком, блеск оружия, громкие возгласы курбаши, призывающие мусульман во имя аллаха низвергнуть "кафиров" и изгнать их с земли "правоверных", действовали на некоторых милиционеров. В страхе отбежал от бойницы молодой милиционер, накануне прибывший в отряд. За ним еще один. Еще... Побросав винтовки, они скрылись в казарме.
- Стой! - кричал Пулат Насретдинов. - Стой! Предатели! Трусы!
Раскинув руки, сдерживал убегающих Мубарак-Кадам.
А вражеская лавина неслась, как саранча. Вот враги уже в ста метрах от крепостного дувала.
- Ого-о-нь!
Шквал огня ударил по первым рядам. Десять басмачей упали замертво. Но лавина продолжала катиться.
- Огонь! Огонь! Огонь!
Залпы следовали один за другим. Все окутал пороховой дым и серая пыль. Крики, винтовочные залпы - все смешалось, -не разобрать. По кирпичу казармы, как дождь, цокали пули, рвали дувал. Залетали со звоном в щели. Кто-то опрокинулся, схватившись за грудь. Молодой милиционер тихо осел, выронив винтовку.
- Огонь! Огонь!
Перед самой стеной басмачи не выдержали, дрогнули и побежали, бросая сабли, винтовки, карабины, берданки...
- Огонь!
Из-за укрытия, размахивая маузерами, выскочили наперерез отступающим несколько курбаши и с криками: "Во имя аллаха, на кафиров, за мной!" - повернули отступающих и снова повели в атаку.
И снова:
- Огонь! Огонь! Огонь!
Смяв курбаши, басмачи в панике разбежались по полю и скрылись за дувалами.
4
В три часа дня было получено третье письмо с угрозами. Басмачи несколько раз переходили в наступление, но после нашего огня отступали.
Из докладной записки начальника милиции Махмудова
Солнце клонилось к закату. Жара медленно спадала. В крепость ворвался легкий ветерок, освежил растрескавшиеся губы, коричневые лица с грязными дорожками пота. Раненым показалось, что принесли воду.
- Пить... пи-ить... - просили они.
Но ни воды, ни пищи в крепости не было. Люди не ели уже сутки. Сутки не пили. А азиатские сутки с их изнуряющей жарой равны, наверное, трем дням в средней полосе.
Милиционеры лежали не шевелясь.
Лицо начальника милиции - потускневшая медь. Только маленькие черные глаза по-прежнему остры и решительны.
Пулат Насретдинов, облизывая растрескавшиеся губы, шутил:
- Напрасно лишили нас возможности подойти к источнику. Только злее становимся. Пусть не ждут пощады.
Русский белобрысый милиционер выжимал мокрую гимнастерку.
- Вот она, вода, - говорил он. - Вода уходит, соль остается.
- Ты, видно, очень соленый, - смеялся Пулат.
- Басмачи притихли, - заметил кто-то.
- Готовятся.
- Наверно, едят, сволочи!..
Со стороны кишлака доносился одурманивающий запах жареной баранины.
- Пиалу чая и поесть бы...
- Ну-ну, опять завели, - рассердился Мубарак-Кадам. - Говорите лучше о чем-нибудь другом. Рассказал бы, Пулат, как ты спасал Рахманходжу Шодыходжаева.
Пулат Насретдинов подобрал под себя ноги, как в чайхане. Ему трудно ворочать языком. Во рту все запеклось. Голос хриплый. Он понял Мубарака-Кадама. Надо занять чем-то милиционеров, отвлечь людей от мысли про еду и воду. Он взглянул на Рахманходжу, полулежащего рядом. Тот кивнул.
- Дело было так, - начал Пулат. - Банда Кучкара напала на кишлак Нурсук. Уходя, скрутили четырех бедняков. Одним из них был Рахманходжа. У него отобрали единственную лошадь. А Рахманходжа сопротивлялся. Скрутили его веревками. Погнали всех в горы. В одном из ущелий раздели бедняков догола и начали над ними измываться, мучить их, приневоливая вступить в банду. Все категорически отказались. Тогда курбаши Кучкар приказал привязать Рахманходжу к седлу и удавить его петлей. Бандиты уже затянули петлю... Так ведь, Рахманходжа?
- Да, Пулат-ака. Дальше я уже не помню, что было.
- В это время на высоте появился наш дозор. Тогда я служил в отряде Бегмата Ирматова. Как только увидели такое, я хлестнул коня и помчался прямо на басмачей. За мной остальные. Бандиты, не ожидавшие нападения, побежали, оставив пленников. Трое дехкан были замучены до смерти. А четвертый был еще в сознании. Вот он.