Когда Крафт доехал до развилки, там уже не осталось ни одной машины. Он предъявил водительские права и журналистскую карточку. Пока инспектор изучал документы, сравнивая фотографию с личностью предъявившего, трое в штатском быстро осмотрели автомобиль.
- Мистер Крафт, - сказал один из них, - мы вас ждали.
- Меня? - искренне удивился Крафт. - Вы хотите сказать, что этот заслон поставили ради моей персоны?
- Моя фамилия Додж, я лейтенант службы безопасности, вот мое удостоверение. Ищем мы, конечно, не вас лично, но и относительно вас у меня имеется четкая инструкция.
- Я работаю в "Нью-Йорк таймс", - сказал Крафт, - что выехал я именно сюда, известно в…
- Мистер Крафт, этот район небезопасен, и поэтому - только, повторяю, поэтому - мне приказано лично проводить вас. Подвиньтесь, пожалуйста, я поеду с вами.
- Точнее, я с вами, - усмехнулся Крафт, пересаживаясь с водительского места. Лейтенант сразу включил двигатель. Додж не сказал никому ни слова, и Крафт понял, что сценарий был разработан заранее. Сейчас кто-нибудь свяжется в начальством и доложит: "Мы его взяли, сэр…"
- Так вам известно, - начал Крафт, - куда я направляюсь? Я ведь репортер, а не вице-президент.
- Встречать вице-президента, - отозвался Додж, - выслали бы почетный эскорт и не со мной во главе.
- Куда мы направляемся? - настойчиво спросил Крафт.
Додж промолчал. Судя по направлению, ехали они в сторону базы Шеррард.
- Откровенность за откровенность, - сказал Додж минут через пять. - Я вам скажу, куда мы едем, а вы расскажете, что успели со вчерашнего дня дать в газету или кому бы то ни было.
- Вам прекрасно известно, - Крафт пожал плечами, - что ничего я в газету не давал. Мои репортажи всегда надежны, а я пока ничего надежного о Кирмане не знаю. Речь ведь идет о Кирмане, верно, лейтенант?
- Вот мы и направляемся туда, где работал покойный Кирман, чтобы вы могли получить надежную информацию. Вас это устраивает?
- Вполне, - сказал Крафт, потеряв интерес к разговору. Покойный Кирман… Если лейтенант намерен играть в эти игры, пусть играет с собой. Почему, однако, он не интересуется, что делал Крафт полчаса назад, во время этой гипнотической речи Кирмана? Думает, что Крафт ничего не слышал? Или не слышал сам? Или у него указание не касаться этой темы?
А ведь он боится, отметил Крафт, искоса глядя на напряженное лицо Доджа. Лейтенант вел "форд" по совершенно пустому шоссе, не выжимая и сорока миль в час.
- Вы не торопитесь? - вежливо осведомился Крафт.
- Здесь опасный район, я же вам говорил, - усмехнулся Додж и неожиданно спросил: - Скажите, Крафт, вы ничего не чувствуете?
Крафт устал, у него ломило в затылке, но это было все, никакого постороннего влияния на свою личность он не ощущал, если именно это имел в виду Додж. Однако вопрос навел Крафта на мысль, за которую он сразу ухватился, поверив интуиции и не продумав последствий.
- Да, - сказал он, изобразив на лице испуг. - Вы правы. Я давно чувствую, но не могу понять. Будто кто-то копошится в голове. Подсказывает. У вас тоже так, да? Очень неприятно…
Он помолчал секунду и заговорил монотонным голосом:
- Леди и джентльмены! Я, Ричард Кирман, обращаюсь к вам! За мной охотятся. Люди, помогите мне, спасите от врагов…
Додж остановил машину. Судя по всему, он раздумывал, скрутить ему Крафта немедленно или подождать, когда журналист начнет буянить. Удовлетворенный эффектом, Крафт полез в аптечку за таблетками.
- У меня нет желания на вас бросаться, - сообщил он. - И вообще, черт возьми, что это значит? Я сам не понимаю, что со мной.
- Ничего, - деланно бодрым тоном сказал Додж. - Возьмите себя в руки.
- Но что…
- Вам объяснят потом, - уверил его Додж, включил двигатель, и они опять поехали с черепашьей скоростью. Крафт надеялся, что хотя бы через три часа при такой езде они все же доберутся до базы. Своей выходкой он, кажется, убедил Доджа в том, что с мысленными воззваниями Кирмана сталкивается впервые.
Не мешало бы отдохнуть, подумал Крафт. И действительно задремал.
x x x
С мышью удалось расправиться, и лишь после этого люди немного успокоились.
Последние два часа были ужасны. Хотелось одного - бежать в пустыню, на запад, на восток, к черту в пасть, только подальше от отупляющего, до икоты отвратительного страха перед каждым движущимся предметом. Рихтер, больше других знавший о причине охватившей всех паники, понимал, что поймать мышь не удастся. Она пряталась в одном из заброшенных пакгаузов, среди груды ящиков и картонных коробок, заготовленных к вывозу с базы и уничтожению. С дальней оконечности поселка, где ощущение страха, хотя и было сильным, но все же оставляло возможность контролировать поступки, пакгауз был расстрелян из миномета. Мина разнесла ящики и коробки на множество обломков, и все кончилось.
Несколько минут никто ничего не соображал - сказалась реакция. Люди бродили как лунатики. Потом по трансляции выступил начальник базы генерал Йорк и объяснил происшествие нелепой случайностью - утечкой отравляющего газа, приготовленного для опытов над животными. Виновные будут строго наказаны.
Бет перенесла волну ужаса легче, чем остальные. После обеда она пришла в лабораторию, где доктор Кин с дотошностью инквизитора принялся расспрашивать ее о деталях работы с Кирманом.
Бет едва цедила слова, отвечая только на прямо поставленные вопросы, реакции ее были заторможены, она прислушивалась к чему-то внутри себя, и Кин, конечно, не мог догадаться, что Бет ведет нескончаемый диалог с Диком. После странной лекции, которую, судя по всему, слышали многие на базе, Бет не могла определить, где кончаются ее собственные мысли и где начинаются мысли Дика. Не разумом, а интуитивно - и скорее всего Дик здесь был ни при чем - Бет понимала, что опыт не удался. Не потому, что Дику не удалось стать иным, напротив, это ему удалось блестяще. Он хотел, чтобы они с Бет были счастливы вдвоем, и для этого ему нужны были власть и деньги. Бет его вполне понимала. Но, став другим физически, Дик изменился и характером. Он говорил с ней, учил ее, как нужно поступать, и Бет поняла: это не Дик.
- Скажите, Бет, - голос доктора Кина едва достигал ее сознания, - неужели Ричард помнил наизусть всю систему кодирования? Как вы полагаете?
Бет кивнула головой, слабо улыбнулась.
- Я ведь ничего не понимаю в этом, - сказала она. - Скажите, доктор Кин…
- Да, Бет?
- Вы сами… Верите во все это?
- Все мы, девочка, натерпелись за эти часы, поэтому сомневаться не приходится. Господи, да большего ужаса я в своей жизни не испытывал! Эта мышь… Я все думаю, что если бы она спряталась где-нибудь здесь, в лаборатории… Мы дрожали бы от страха до сих пор? Или генерал Йорк приказал бы разнести весь лабораторный корпус?
- Не знаю, - тихо сказала Бет, - я не о том. Не всегда ведь то, что получается на мышах, можно сделать с людьми, верно?
Кин помолчал.
- У нас есть доказательство, - сказал он наконец. - Лекцию Дика вы слышали, как и я. Даже если он чудовищно все преувеличил, факт телепатического внушения не вызывает сомнений. И еще одно, Бет. Его до сих пор не могут найти.
- Я знаю, - кивнула Бет.
- Знаете? Кто вас сказал?
- Никто… То есть, Дик.
- Что вы, Бет…
- Я все время слышу его, понимаете? Иногда очень ясно, иногда почти неощутимо, но его голос никогда не исчезает совсем.
- Это трудно понять, - хмуро сказал Кин. - Бет, в этом шкафу биопсии с номера пять тысяч семьсот до девятисотой. Это не из тех, что шли по "Зениту"?
- Нет, - ответила Бет. - Это по проблеме семь.
- Пропустим, - сказал Кин. Проблема семь заключалась в выделении онковируса рака легких.
Они перешли к другому столу. Кин молча просматривал препараты, размышляя над тем, что услышал от Бет. У Бет подкашивались ноги, в голове стоял гул, будто после бессонной ночи, впрочем, ночь была действительно почти бессонной, но причина слабости заключалась в другом - она не могла больше выдерживать нервное напряжение. Бет продолжала слышать Дика, и вместо радости, которую это доставляло вчера - Дик жив, он думает о ней! - она все больше раздражалась. Новый Дик ее ужасал. Мысль еще не была продумана до конца, но женская интуиция не могла обмануть - Бет любила прежнего Дика, а не нового. И если прежнего нет, то зачем все?.. Стремление Дика к всеобщей справедливости, желание одарить счастьем все человечество были Бет чужды. Господи, кому это нужно и зачем? Зачем? - кричала она в пустоту и знала, что Дик слышит ее немой вопль. И знала, что он не хочет понять ее. Как легко они понимали друг друга прежде!
- Доктор Кин, - сказала Бет, - извините, я больше не могу…
- Да, да, - сказал Кин. - У вас очень усталый вид, Бет. Но понимаете, я не могу отпустить вас сейчас. Командую ведь не я… В общем, вы посидите тихонько, я попробую разобраться сам.
Бет опустила голову на руки, лицо в ладонях, глаза закрыты. Но она все равно видела. Стало еще хуже. Когда разговариваешь, что-то делаешь - отвлекаешься. А сейчас она и с закрытыми глазами - с закрытыми даже лучше - видела уходившую во все стороны пустыню, столб дыма за холмом, фигурки солдат, и она знала: дым - потому что погибли люди, и убил их Дик.