— И никаких отпечатков, — сказал Хан.
На гладкой поверхности камня любые отпечатки были бы видны сразу.
— Стер? — спросил старший инспектор.
— Скорее, держал в перчатке.
— Перчатку унес с собой?
Хан опустил камень в пластиковый пакет для вещдоков.
— Тебе не кажется странным, — спросил он, — что убийца оставил орудие преступления? Унес бы камень, и мы еще долго соображали бы, каким образом нанесена рана.
Беркович отметил это «мы». Хану не обязательно было соображать, как да что, но он любил думать, а старший инспектор любил минуты, когда они думали вдвоем — Рон обладал редкой способностью если не подсказывать верные решения, то наводить Берковича на мысли, которые в иных обстоятельствах могли не прийти в голову.
— А тебе не кажется странным, — вопросом на вопрос ответил Беркович, — что преступник, кто бы он ни был, не мог покинуть комнату, но тем не менее его тут нет?
— Ключ в двери?
— Не только. Посмотри на окно. Внешние жалюзи заперты. И рама тоже на защелке. Других возможностей уйти не вижу — разве что сквозь стену.
— Третий этаж, — задумчиво произнес эксперт.
— Да хоть первый. Может быть…
— Что? Ты подумал, мог ли Натан сам себя ударить? Не мог. Тем более с такой силой, чтобы сломать позвонок. Нет, Борис, самоубийство исключи.
— Оставь пока камень, — попросил Беркович. — Покажу домашним, может, они видели его раньше. Кто-то долго работал, чтобы придать камню форму.
— Дикая форма, — пробормотал Хан. — Похож на Фредди Крюгера, не находишь? Эти ноги-лезвия… Кто-то думал об убийстве, когда вытачивал камень… Хорошо, показывай, только не вынимай из пакета. Потом принесешь в лабораторию.
— Будешь у себя или в Абу-Кабире?
— До пяти у себя, потом поеду в Абу-Кабир, результат вскрытия нужен тебе сегодня?
— Конечно.
Закрыв за Роном дверь, Беркович обошел комнату, пристально вглядываясь, — сотрудники Хана поработали хорошо, судя по следам порошка для снятия отпечатков. Не забыли ни про жалюзи, ни про рамы. Естественно, ручку двери тоже не оставили без внимания.
Он вышел из кабинета. Камень в прозрачном пакете показался ему тяжелее, чем должен был быть, — чисто эмоциональное впечатление. Беркович спрятал предполагаемое орудие убийства в сумку. Там еще лежал пакет с завтраком, Наташа приготовила бутерброды с мягким сыром, и Беркович представил себе, что сейчас хозяйка на кухне включит чайник, поставит на стол тонкие фаянсовые чашки с зеленым ободком…
Откуда взялась эта мысль? Беркович понимал, что чаем его угощать не будут. Женщина только что потеряла мужа, а дочь вообще не в курсе, она еще не вернулась из школы. Разговор предстоит тяжелый, если вообще хозяйка сможет говорить.