Все, больше никаких компрометирующих меня или Контору предметов у меня нет. Резиденты орудия производства на месте проведения работ не хранят. Они не строители, которым кирки и лопаты сподручнее держать ближе к канаве. Подальше положишь - поближе, а главное - без угрозы потерять голову возьмешь. Не пословица - цитата из служебной инструкции.
Все прочее резидентское барахло хранится в надежном месте, в специальном контейнере, под чуткой охраной настроенного на чужака самоликвидатора. Сунешься, не зная, как с ним, с бессловесным, договориться, - ни содержимое контейнера, ни себя самого не найдешь. Разорвет, размечет по окрестностям на молекулы. Долго потом местные жители и любопытствующие журналисты будут гадать о случившемся в чистом поле странном взрыве, об отсутствии воронки и каких-либо обломков. И опять все спишут на тарелочки. Мол, очередной эксперимент… Хорошо, что инопланетяне пока в контакт не вступили. Для Конторы хорошо. Есть на кого валить.
Снять билет с брони. На этот самый пожарный случай у всякого Резидента сидит в Аэрофлоте пара-тройка своих, хорошо оплачиваемых через подставных лиц человек. Резидент должен иметь возможность улететь или уехать всегда, даже когда нелетная погода, а железнодорожные рельсы разобрали пионеры на металлолом. Хоть в бомбовом отсеке стратегического бомбардировщика, прикинувшись крылатой ракетой. Главное - чтобы быть в нужном месте в указанное время и чтобы никто из оказавших помощь в транспортировке твоего тела в нужную географическую точку не знал, кто ты есть и для чего туда едешь. А как ты это умудришься сделать - твои проблемы. На то ты и Резидент, а не торговка овощами.
Дела законсервированы, встречи перенесены, компроматы уничтожены. Самолет подан на полосу. До свидания, регион моего служебного интереса. Возможно, надолго. Возможно - навсегда…
Глава 2
В Москве я сразу из аэропорта поехал в Контору. За лишние запрошенные за доставку дензнаки с таксистами не торговался. Соглашался на то, что требовали. В некоторых случаях время дороже денег. В некоторых случаях время ценнее жизни.
Я не доехал до известного мне адреса четыре улицы. Расплатился с водителем. Проследовал три остановки на автобусе назад и три вперед. Прошел два квартала пешком. Зашел в обычный подъезд обычного многоквартирного дома, поднялся на шестой этаж, открыл ключом дверь. В типовую двухкомнатную квартиру.
Эта квартира и была сегодня Конторой.
Без вывесок, парадных въездов, охраны и тому подобной привлекающей общественное внимание мишуры.
Учреждение, в котором я служу, не Безопасность и не МВД, об адресах которых осведомлен всякий человек. В отличие от них моего Учреждения в списках государственных организаций нет. И в списках для служебного пользования нет. И в особо секретных списках. И вообще его нет. Для девяноста девяти и девятисот девяноста девяти тысячных процента населения моей страны. Но есть для двух-трех облеченных верховной властью людей.
Но есть!
Я зашел в квартиру, которая по лежащим на холодильнике документам была, согласно договору краткосрочной аренды, моей квартирой. И ключ мой подошел к замку, потому что это был ключ от моей квартиры. Этот ключ мог подойти еще к полутысяче квартир в любом из городов страны. Потому что такие были замки. И такие были ключи. Не оставлять же, в самом деле, домашние связки на сохранение у соседей.
Я никогда не имел своей квартиры. Но я имел очень много квартир. Наверное, даже на Крайнем Севере, на кромке Ледовитого океана мой волшебный ключик мог открыть какую-нибудь обитую оленьей шкурой дверцу в какую-нибудь чукотскую ярангу. Если бы меня туда командировало начальство.
Все эти разбросанные по площади тысяч квадратных километров квартиры и были Конторой.
Я был на месте. Теперь мне надо было только ждать. Через час, или через два, или через сутки я обнаружил бы в своем почтовом ящике конверт. А в конверте пространное письмо от тети Клавы о жизни в деревне. А между строк о надоях, погоде и раннем созревании огурцов - инструкцию о том, куда и когда явиться и каким образом принять предназначенную мне информацию. Съездив в назначенное время (пятьдесят секунд опоздания - провал и смена почтового ящика) по указанному адресу и сняв с какого-нибудь заштатного столба объявление о размене или потерянной собаке и проявив его в специальном растворе, я получал полную инструкцию о том, что делать сегодня, завтра, послезавтра и так далее, до следующей повешенной на столбе или напечатанной в газете в форме нейтрального объявления начальственной "посылки".
Слишком мало людей служило в Конторе, чтобы можно было позволить себе роскошь перезнакомить всех со всеми. Сколько провалов знала разведка только из-за того, что кто-то с кем-то работал по одному делу, передавал информацию или случайно столкнулся во время обеда в служебном коридоре. Контора не могла себе позволить разбрасываться людьми. Потому что лишних людей у нее не было. И коридоров, где можно было бы случайно столкнуться, не было. И самой не было. Потому и провалов за всю ее историю - тоже не было.
Было много квартир и ни одного административного здания. Кроме различных СМУ, баз, НИИ, конструкторских бюро, лабораторий и тому подобных "левых" вывесок, за которыми прятались вспомогательные, сами не знающие, на какого хозяина работают, службы - бухгалтерии, технари, учетчики-нормировщики и прочая, не имеющая никакого отношения к оперативной работе хозобслуга.
Таким образом, даже исполнитель, пришедший в Контору - читай, в собственную, оформленную на него жилплощадь, - не знал в лицо своего начальника и не знал, сколько еще есть таких казенных квартир и существуют ли еще люди, подобные ему, или только он единственный в единственной своей квартире. И есть ли вообще Контора. Или Контора - это один только он.
Такие правила диктовала конспирация. Учреждение, в котором я служил, официально не существовало, законам государства, в котором работало, не подчинялось и, значит, всегда находилось в подполье. В собственной стране.
Этим правилам подчинялся я. И все мои неизвестные мне коллеги и начальники. И никого такая чехарда с квартирами, ключами, объявлениями на столбах и стенах общественных туалетов не удивляла. Привыкли.
Я лег на "свой" диван, включил "свой" телевизор и расслабился. Я не думал ни о чем. Потому что думать еще было не о чем. Я отдыхал. Умение отключаться в любой обстановке отличает профессионала от играющего в разведку дилетанта. Профессионал не может позволить себе расходовать мозговое вещество понапрасну. Только тогда, когда это необходимо. В остальное время он должен находиться в состоянии покоя. Как медведь зимой в берлоге. Иначе не выдержит такой жизни и недели.
Я лежал так час. Ночь. Сутки. И еще сутки. "Посылки" не было. Я подъедал продукты, оставленные в холодильнике, гулял по близрасположенным улицам, проверял почтовый ящик. На улицах ко мне никто не подходил, в почтовом ящике ничего не добавлялось, телеграмм с почты не приносили, телефон не звонил. Информации не было.
Меня что, поощрили двухнедельным отдыхом в столице нашей Родины? Спасибо, конечно. Но зачем было вызывать в этот отпуск таким пожарным способом?
Я снова ел, ложился на диван и снова отдыхал.
На третьи сутки в дверь позвонили.
- Лопухов вы?
По очередным своим документам я был Лопухов.
- Я.
- Такси вызывали? Такси я не вызывал.
- Конечно, вызывал! Заждался уже.
Если в конторскую квартиру приезжает невызванное такси и водитель называет никому не известную в городе фамилию жильца, значит, этот жилец это самое такси заказывал.
- Адрес не изменился? - спросил водитель, рассматривая какую-то бумажку и вставляя ключ зажигания в замок.
- Адрес тот же, - подтвердил я. Наверное, пункт назначения я сообщил еще раньше, сторговывая машину по телефону.
- Только больше я никуда заезжать не буду. У меня времени в обрез, - предупредил таксист.
- Больше никуда заезжать не надо.
Машина свернула на проспект, с него на Кольцевую, с нее на какую-то второстепенную дорогу, с той дороги вообще в какую-то глухомань.
- Черт вас несет в такие дебри. Знал бы - отказался, - ворчал водитель, выруливая по грязной грунтовке.
Дорогу перегородил шлагбаум с "кирпичным" знаком. Дальше пути не было.
- Здесь? - удивленно спросил таксист.
- Здесь, - подтвердил я, впервые видя окружающий пейзаж. - Тут немного осталось. Я пешком доберусь.
- Тогда с вас.
Я отсчитал названную сумму и еще пол этой суммы дал сверху.
- Если вам надо будет выезжать - звоните, - оживился таксист. - Места у вас тут хорошие. Наверное, и грибы есть, и рыбалка?
- И грибы, и рыбалка, - подтвердил я.
- Если что, скажите диспетчеру мой номер. Скажите, что я вас уже возил и что дорогу знаю…
- Скажу.
Такси развернулось и отбыло.
Я подошел к шлагбауму. За ним ничего не было, кроме сворачивающей в лес грунтовой дороги. Я решил выждать полчаса. А там видно будет.
Ждать пришлось меньше. Через десять минут со стороны, куда убыло такси, подъехал заляпанный грязью "уазик". С таким же грязным водителем.
- Я за вами?
- За мной.
- Садитесь. А то ваш друг сильно переживает, что вы можете опоздать.
- Теперь не опоздаю.
- Теперь конечно. Мне и самому спешить надо. Если председатель хватится - голову оторвет.
Полчаса грунтовых дорог и поворотов. Остановка. Дальше пути нет. Забор.
- Сколько я вам должен?
- Ничего не должны. Ваш друг уже расплатился. Веселый он у вас мужик! И щедрый. Каждый бы день с таким встречаться. Ну, я поехал.
- Спасибо.
- Вашему другу спасибо.