Примерно по тому же сценарию я действовал и в других бухгалтериях и канцеляриях. Где-то как майор милиции, где-то как подполковник Безопасности. В зависимости от того, какого страха хотел нагнать.
И только в последних, приближенных к власти организациях мне пришлось сменить тактику. В архивы этих учреждений посторонних, без согласования со службой охраны, не допускали. Даже если они были майорами МВД. Здесь метод нахрапа не подходил. Здесь приходилось брать на жалость.
Вечером, после работы, я вылавливал кого-нибудь из работников бухгалтерии или архива и рассказывал слезливую историю.
- Мне очень стыдно вам признаваться, но я подозреваю, что моя жена гуляет.
Лицо женщины размягчалось. Иначе и быть не могло. Потому что в качестве жертвы я обычно выбирал женщин перезрелого возраста, которых бросил муж. А лучше два.
- Я очень люблю свою жену. А она мне изменяет. С… - и, наклонившись, я на ухо и шепотом произносил искомое имя.
У женщины глаза на лоб лезли. Но одновременно в них вспыхивал огонек любопытства. Это же не сплетня - это всем сплетням сплетня!
- Да. Так получилось. Я человек не из последних, - скромно говорил я, отступая на шаг к своей навороченной, угнанной два часа назад иномарке, чтобы она могла получше рассмотреть мои накануне купленные в валютном магазине наряды. - И тем не менее… Она предпочла его.
Женщина сочувственно вздыхала.
- Но дело не в них. Дело в детях. У нас трое детей. Мальчики. В чем виновны они? Я не против, чтобы уходила жена. Потому что я ее очень люблю. И не желаю ей несчастья. Но я не хочу, чтобы уходили дети. Потому что их я люблю еще больше, - и я выпускал на небритую щеку скупую мужскую слезу. - Простите, ради бога.
У женщины начинала подрагивать нижняя губа.
- Чем я могу вам помочь? - спрашивала она.
- Я не уверен до конца, что это он. Хотя наверняка это он. Но я не могу ничего предпринять, пока не буду уверен, что это он.
Наверное, мои речи были не совсем логичны - то уверен, то не уверен, то опять уверен, - но именно такие, сумбурные и нелогичные, признания оказывали на женщин наилучшее воздействие. Я писал их с телевизионных сериалов, без зазрения совести передирая целые цитаты. Похоже, те сценаристы и продюсеры лучше знают, что, как и в какой форме надо говорить женщине, чтобы заставить ее поверить в предполагаемые обстоятельства. По крайней мере если судить по рейтингам.
- Только вы можете помочь мне!
- Но что я могу сделать? - искренне удивлялась женщина.
- Пустяк. Я подозреваю, что это началось в командировке. И продолжается в командировках. Она все время ездит. Все время с ним. Наверняка с ним! Я хочу узнать. Я должен узнать! Я прошу вас, просмотрите время приездов и отъездов. Ведь это никому не повредит. Скажите мне, куда он ездил. А я сравню. Я знаю дни, когда ее не было дома. Я прошу вас. Спасите меня! Только вы можете спасти меня. Только вы! Одна! Я готов заплатить. Любую сумму. Деньги для меня ничего не значат! Только любовь. Одна только любовь. Вот возьмите, - и я совал в сумку женщины скомканные купюры, и плакал, и целовал ей руки, и вставал на грязную мостовую на колени.
Плакал, целовал руки и вставал на колени - чтобы пробудить встречный эмоциональный порыв. А деньги совал, чтобы в случае чего усмирить не в меру болтливую помощницу. Эмоции - это слабость, которую могут простить. А деньги, заплаченные за информацию, - измена, за которую спрашивают по всей строгости. Тот, кто помогает добровольно, любит рассказывать о своем благородном поступке. Тот, кто берет за него дензнаки, обычно молчит.
- Я буду ждать вас здесь завтра. И послезавтра. И столько, сколько будет необходимо. Хоть целую вечность. Вы поможете мне? Поможете? Ведь это только командировки, в которых нет ничего запретного. Я могу надеяться? Могу?
Когда я получал требуемую информацию, я ломал свой прежний образ. Я совал в сумку еще денег и говорил:
- На этот раз я, кажется, ошибся. Нет, сроки командировок не совпадают. Они не ездили вместе. Наверное, это был кто-то другой, - и делал движение, как будто собирался уходить.
- Возьмите обратно деньги, - кричала вслед женщина, протягивая мне купюры.
Я останавливался и жестко говорил, переходя на "ты":
- Оставь их себе. Они тебе нужнее. Взгляни на себя в зеркало и купи макияж и новую одежду. Ты сделала работу. Работа должна оплачиваться.
После этих слов дальнейшее расползание сплетни было исключено. Не о чем было рассказывать.
Глава 11
- Вот все, что я дополнительно накопал, - передал я Александу Анатольевичу вновь добытые материалы.
- Негусто, - заметил он, запуская машину.
- В золоте важен не объем, а вес, - парировал я.
- Ну, ну. Посмотрим, какой пробы ваше золотишко. Может быть, медной?
Машина заглотила один лист, испещренный цифрами и названиями городов, и еще один, и еще.
- Снято. Ну что, пускаем в работу? Я сделал секундную паузу и чуть ли не перекрестился про себя.
- Давайте! С богом!
- Давно ли вы стали верующим, начальник? - съехидничал программист.
- Давно, с тех пор, как с этим делом связался. И с вами. И с вашей машиной.
- А машина-то чем виновата? Она здесь ни при чем.
- А может, при чем? Возьмет и перепутает что-нибудь, забудет или добавит не к месту. И вся работа псу под хвост.
- Не перепутает. И ничего сверх того, что в нее загрузили, не придумает. Она не человек. Она железная. Без фантазии. И отсебятину пороть не умеет.
- Хочется надеяться. Иначе будет непонятно, во имя чего мне пришлось рогоносца изображать.
- Кого?
- Неважно. Это к делу не относится. Работайте. Александр Анатольевич пожал плечами и повернулся к компьютеру. Не отрывая глаз от монитора, пробежал пальцами по клавиатуре. Прочитал ответ. Согласился нажатием клавиши. Снова задал вопрос. И снова согласился.
- Да.
- Да.
- Нет.
- Да…
Он разговаривал с машиной, как с живым, только немым собеседником. Вопрос - ответ. Согласие. Или отказ.
Они были интересны друг другу. Он - и компьютер. Третий в их взаимоотношениях был лишний. Третьим был я.
- С чего начнем? С хронологии или географии?
- С географии. Хронология вторична.
На экране возникла контурная карта страны. По ней разбежались точки городов, где бывал с визитами мой подопечный.
- Транспорт?
Я кивнул.
От точек во все стороны разбежались тонкие линии. Пунктирные - там, где исследуемый объект добирался до места назначения самолетом. И непрерывные - где он воспользовался услугами железнодорожного транспорта.
- Возможны дополнительные пункты? - спросил Александр Анатольевич.
Я снова кивнул.
На железнодорожных маршрутах, там, где располагались крупные станции, и в местах промежуточных посадок самолетов добавились новые точки.
Точек и переплетений пунктирных и непрерывных линий стало очень густо. Так что продраться сквозь них было практически невозможно. Как мухе сквозь облепившую ее со всех сторон паутину.
- Предлагаю развестись по отдельным позициям. Иначе ничего не понять.
- Разводитесь.
- Какой масштаб?
- А какой возможно?
- От ста метров в сантиметре и выше.
- Нет, это слишком мелко. Давайте что-нибудь среднее.
- Двадцать километров в сантиметре.
Нажатие клавиши - запрос. Нажатие клавиши - изменение масштаба. Нажатие клавиши - согласие.
Карта страны распалась на отдельные составляющие.
Дальний Восток.
Забайкалье.
Центральная Сибирь. Урал. Европейская часть.
И снова точки и пунктиры. Но уже гораздо более подробные.
- Бывшие республики?
- Давайте.
- По одной? Или блоками?
- Блоками. По три-четыре. Слишком они маленькие, чтобы для каждой свой лист заводить.
- Я могу масштабы увеличить.
- Не надо масштабы увеличивать. Много чести будет.
Прибалтика.
Украина, Белоруссия, Молдавия.
Кавказ.
Средняя Азия.
- Куда теперь?
- Давай за кордон. Надоело дома пастись. Снова распались карты и снова прорисовались тонкой контурной линией. Европа.
- Детализируйтесь.
Северная.
Центральная.
Южная.
Точки по столицам и по крупным промышленным центрам. Много точек. И много линий. И почти все пунктирные. Здесь подопечный на поездах почти не ездил.
- С Европой все. Куда дальше?
- Прыгаем через океан.
- Что выводить?
- США и Канаду.
Есть США и Канада.
Точка. Точка. Еще точка. Перепрыгнули через канадскую границу, рассыпались горохом в районе Нью-Йорка.
- Детализируйтесь.
- Масштаб?
- Максимальный.
Карта города. Пересекающиеся авеню и стриты.
И сразу сбой. Красный мигающий квадрат посреди экрана. И надпись:
"Не могу отобразить информацию".
- В чем дело? Что случилось?
- Ничего. Отсутствуют входные данные. То есть нет конкретных адресов. Все правильно, их и не должно быть. Их просто никто не собирал и не загружал в память машины. Разговор шел только о городах, а не улицах, из которых они состоят. Только о городах. А можно было и о улицах! Надо будет потом вернуться к этому вопросу. Надо будет уточнить. Это очень интересно.
- Дальше.
Мексика.
Мелкие страны Карибского бассейна.
- Смотрим оптом или в розницу?
- Оптом.
Негусто. Три точки - Куба. Точка - Никарагуа. Никарагуа? Каким ветром его занесло туда? И зачем? Когда я отсматривал газеты, я эту информацию пропустил. А компьютер заметил!
- Дальше.