Зато когда захотел есть и пить, то уже окончательно поверил, что не сошел с ума. Непонятно как, но мое сознание поменяло тело.
И если бы только тело, но и окружение полностью. Дом выглядел богатым и очень странным. Предметы, что не поддавались описанию, какая-то «музейная» мебель. Опять же те окна, стекло в которых не разбивалось (попробовал какой-то металлической скульптуркой разбить).
Вторую половину суток я не дом осматривал, а искал воду, чтобы попить.
Колодец и подобие ведра обнаружил в подвале. Потом размышлял, как и чем зацепить ведро, что плавало на поверхности. Снова обшаривал помещения. Подобрал палку или посох. Потом к ней прикрепил какой-то странный предмет в виде загогулины. До этого вещица висела на стене. Я сорвал её и привязал к палке.
Так что пришлось потратить часа два на добычу небольшого количества воды. Полное ведро моим приспособлением было не поднять. Но понемногу я натаскал. Сливал в кастрюлю, что отыскал на кухне. Напился сразу, но воду продолжал носить, поскольку планировал ужин приготовить.
Кухня была вполне узнаваемым местом. Только как работает печь, я так и не смог определить. Насчет печки я немного сомневался. Но стоявшая на ней сковорода с остатками чего-то подгоревшего свидетельствовала, что конкретно этот предмет предназначен для приготовления еды. Только того, кто готовил здесь, я пока не обнаружил. Снова предпринял попытку выйти и позвать на помощь. И снова безуспешно.
В очередной раз меня посетили мысли о сумасшествии. Безлюдный дом, где не открываются ни окна, ни двери, странная обстановка и совершенно чужое тело.
Только голод упорно намекал, что если это и сумасшествие, то довольно своеобразное. А кое-что из еды я все же отыскал в кладовке. Погрыз неизвестные овощи и решил, что точно не помру с голоду. Да и уснуть смог быстро (на сытый-то желудок).
И снова с утра исследовал помещения. Отчего-то в предыдущий день мое сознание было каким-то туманным, как «неродным». Теперь я уже воспринимал все спокойно. Главное, что жив! А все остальное решаемо.
И вообще, может, у меня такой вид «загробной жизни». Никто же обратно не возвращался и рассказать, что и как, не мог. Жаль, что этот «загробный мир» слишком маленький. Два этажа и десяток комнат.
Правда, теперь я исследовал комнаты более дотошно. Сразу пришёл к выводу, что проживал в этих хоромах один человек. Несмотря на обилие комнат, в доме имелась только одна спальня с единственной кроватью. В том месте, что я определил, как кабинет одно кресло. Полистал книги в «кабинете» и ни черта не понял. Язык был мною не опознан. Не то чтобы я такой лингвист (когда мне было учиться?), но кириллицу, латиницу или те же арабские буквы отличить смогу. А вот с местными буквенными обозначениями отношения у меня не сложились.
После кабинета я долго гулял по гостиным. Обилие вычурной и нефункциональной мебели удивляло. Для чего столько столиков, этажерок, статуэток? Кстати, сами статуэтки меня привлекли. Непонятные изображения были изготовлены из фарфора (или подобного материала). Это были не то воины, не то кто-то «культовый». У всех в руках палки (или посохи). В общем, похожие штуковины на ту, которой я воду из колодца таскал. Скульптурки представляли этаких Гэндальфов, но помоложе и разной «масти».
Следующим местом исследования стал гардероб. Еще раз убедился в том, что парень, в чьём теле я находился, жил один. И приодеть себя любимого любил. Скуки ради я кое-что примерил. Полюбовался своим отражением. Объективности ради нужно сказать, что с телом мне неимоверно повезло. Красавец. И явно старше меня из «прошлой жизни». Больше двадцати, но меньше тридцати. Трудно определить возраст тела, которое так холили.
Даже стрижка только смотрелась небрежной. На самом деле над ней явно поработал парикмахер, создавая эту «естественность». Волосы темные, но не брюнет. Скорее шатен. А взгляд дерзких серо-голубых глаз явно был старой «привычкой» тела. Лично я так не умел смотреть на людей.
Мда. Кстати, о людях. Кто же так парня запер? Продукты я уже пересчитал и пришёл к выводу, что если не найду выход, то подохну от голода через пару недель. Если не загнусь раньше от несварения желудка. Часть корнеплодов, что я обнаружил, точно нуждались в какой-то обработке. Мука также была непригодна для еды. Только ни сварить, ни обжарить без огня я ничего не мог. И как та печь на кухне работала, просто не представлял. Хотя обследовал ее со всех сторон.