Всего за 22.42 руб. Купить полную версию
Здесь было так тихо, что, вдыхая успокаивающий дым, он слышал, как, сгорая, трещит табак.
Телефона в квартире не было. Усевшись на стул в крохотной кухне, Босх стал ждать. Глядя в комнату на тело, он обнаружил, что сердце его продолжает отчаянно колотиться и голова у него кружится. Он также понял, что ничего не испытывает по отношению к человеку, лежащему на кровати – ни сочувствия, ни вины, ни сожалений. Ничего!
Вместо этого он пытался сосредоточиться на звуке полицейской сирены, которая, прозвучав в отдалении, приближалась теперь все ближе и ближе. Спустя некоторое время Босх сообразил, что сирена была не одна. Их было много.
Глава 1
В коридорах здания окружного суда, что находится в центре Лос-Анджелеса, скамеек нет. Сидеть тут негде. Любой, кто сползет по стене, чтобы хоть немного посидеть на холодном мраморном полу, будет немедленно поднят на ноги первым же проходящим мимо помощником судебного пристава. А они здесь снуют без конца.
Недостаток гостеприимства в этом месте объясняется просто: федеральное правительство изо всех сил старается не допустить даже мысли у кого-либо, что правосудие может быть медлительным или неэффективным. Оно не хочет, чтобы люди рядами сидели на скамейках или на полу, с усталыми глазами дожидаясь, когда распахнется дверь зала заседаний и объявят слушание их дела или дела об упрятанном за решетку чьем-то возлюбленном. Зато скамеек хоть отбавляй напротив – по другую сторону Спринг-стрит в здании окружного уголовного суда. Каждый день на каждом этаже скамейки, стоящие в коридорах, заполняются ожидающими. Большинство из них – женщины и дети, чьи мужья, отцы или любовники находятся в каталажке. Скамейки тут напоминают переполненные спасательные плоты, на которые первыми сажают женщин и детей. Люди притиснуты друг к другу и плывут по течению в вечном ожидании того, что их когда-нибудь спасут. «Люди в лодках» [1] – прозвали их судебные острословы.
Гарри Босх думал обо всем этом, покуривая на ступенях у входа в здание федерального суда. Вот, кстати, еще! В помещениях суда курить запрещено. Поэтому во время перерывов в заседаниях ему приходилось спускаться вниз на эскалаторе, чтобы выйти на улицу. Снаружи, возле бетонного постамента статуи, изображающей женщину с завязанными глазами и весами правосудия, стояла высокая пепельница, наполненная песком. Босх поднял глаза на статую. Он никак не мог запомнить, как ее имя. Богиня Правосудия. «Как-то по-гречески», – подумал он, не будучи уверен в своей правоте. Он снова развернул сложенную газету, которую держал в руках, и еще раз перечитал статью.
В последнее время по утрам он мог читать только спортивный раздел в конце газеты, где в аккуратных схемах приводились ежедневно обновлявшиеся цифры – результаты боксерских поединков и тому подобное. Колонки с цифрами и процентами почему-то успокаивали его. Они были ясными и краткими – кусочек абсолютного порядка в этом беспорядочном мире. Зная, какой игрок из команды «Доджерс» больше других отличился в последнее время, Босх лучше чувствовал связь с окружающим миром – и с собственной жизнью.
Но сегодня он даже не развернул спортивные страницы, сразу засунув их в атташе-кейс, лежавший под его креслом в зале заседаний. Теперь в его руках был полицейский раздел «Лос-Анджелес таймс». Он аккуратно сложил газетный лист вчетверо – так, он видел, делают шоферы на трассах, чтобы можно было читать, управляя автомобилем. Статья, посвященная процессу, была помещена в нижнем углу первой полосы. Он снова перечитал ее и вновь почувствовал, как жар приливает к его лицу, когда прочитал про себя самого:
"НАЧИНАЮТСЯ СЛУШАНИЯ ПО ДЕЛУ О ПОЛИЦЕЙСКОЙ «СТРЕЛЬБЕ ПО ПАРИКУ»
Джоэл Бреммер, корреспондент «Лос-Анджелес таймс».