Нет, я за вас не стыжусь. Не знаю, что дальше будет, а пока вы мне еще повода не подали.
Карандышев . Так зачем бежать, зачем скрываться от людей! Дайте мне время устроиться, опомниться, притти в себя! Я рад, я счастлив… дайте мне возможность почувствовать всю приятность моего положения!
Огудалова . Повеличаться.
Карандышев . Да, повеличаться, я не скрываю. Я много, очень много перенес уколов для своего самолюбия, моя гордость не раз была оскорблена; теперь я хочу и вправе погордиться и повеличаться.
Лариса . Вы когда же думаете ехать в деревню?
Карандышев . После свадьбы, когда вам угодно, хоть на другой день. Только венчаться — непременно здесь; чтоб не сказали, что мы прячемся, потому что я не жених вам, не пара, а только та соломинка, за которую хватается утопающий.
Лариса . Да ведь последнее-то почти так, Юлий Капитоныч, вот это правда.
Карандышев(с сердцем) . Так правду эту вы и знайте про себя!(Сквозь слезы.) —Пожалейте вы меня хоть сколько-нибудь! Пусть хоть посторонние-то думают, что вы любите меня, что выбор ваш был свободен.
Лариса . Зачем это?
Карандышев . Как зачем? Разве вы уж совсем не допускаете в человеке самолюбия?
Лариса . Самолюбие! Вы только о себе. Все себя любят! Когда же меня-то будет любить кто-нибудь? Доведете вы меня до погибели.
Огудалова . Полно, Лариса, что ты?
Лариса . Мама, я боюсь, я чего-то боюсь. Ну, послушайте: если уж свадьба будет здесь, так, пожалуйста, чтобы поменьше было народу, чтобы как можно тише, скромнее!
Огудалова . Нет, ты не фантазируй! Свадьба — так свадьба; я Огудалова, я нищенства не допущу. Ты у меня заблестишь так, что здесь и не видывали.
Карандышев . Да и я ничего не пожалею.
Лариса . Ну, я молчу. Я вижу, что я для вас кукла; поиграете вы мной, изломаете и бросите.
Карандышев . Вот и обед сегодня для меня обойдется недешево.
Огудалова . А этот обед ваш я считаю уж совсем лишним — напрасная трата.
Карандышев . Да если б он стоил мне вдвое, втрое, я б не пожалел денег.
Огудалова . Никому он не нужен.
Карандышев . Мне нужен.
Лариса . Да зачем, Юлий Капитоныч?
Карандышев . Лариса Дмитриевна, три года я терпел унижения, три года я сносил насмешки прямо в лицо от ваших знакомых; надо же и мне, в свою очередь, посмеяться над ними.
Огудалова . Что вы еще придумываете! Ссору, что ли, затеять хотите? Так мы с Ларисой и не поедем.
Лариса . Ах, пожалуйста, не обижайте никого!
Карандышев . Не обижайте! А меня обижать можно? Да успокойтесь, никакой ссоры не будет, все будет очень мирно. Я предложу за вас тост и поблагодарю вас публично за счастье, которое вы делаете мне своим выбором, то, что вы отнеслись ко мне не так, как другие, что вы оценили меня и поверили в искренность моих чувств. Вот все, вот и вся моя месть!
Огудалова . И все это совсем не нужно.
Карандышев . Нет, уж эти фаты одолели меня своим фанфаронством. Ведь не сами они нажили богатство; что ж они им хвастаются! По пятнадцати рублей за порцию чаю бросать!
Огудалова . Все это вы на бедного Васю нападаете.
Карандышев . Да не один Вася, все хороши. Вон смотрите, что в городе делается, какая радость на лицах! Извозчики все повеселели, скачут по улицам, кричат друг другу. «Барин приехал, барин приехал». Половые в трактирах тоже сияют, выбегают на улицу, из трактира в трактир перекликаются: «Барин приехал, барин приехал». Цыгане ума сошли, все вдруг галдят, машут руками. У гостиницы съезд, толпа народу. Сейчас к гостинице четыре цыганки разряженные в коляске подъехали, поздравить с приездом. Чудо, что за картина! А барин-то, я слышал, промотался совсем, последний пароходишко продал. Кто приехал? Промотавшийся кутила, развратный человек, и весь город рад. Хороши нравы!
Огудалова . Да кто приехал-то?
Карандышев . Ваш Сергей Сергеич Паратов.