- Сашка приехала! - завопил знакомый звонкий голосок, и на талии повисло мелкое кудрявое чудовище.
Я грохнула оземь опротивевшую поклажу и оторвала от себя несносную пиявку:
- Приехала, приехала.
Прозвучало довольно. Все-таки люблю я Ляльку. Как и все. Хорошая она у нас. И не виновата, что ее отец козел!
- Мороженое привезла? - сунулась Лялька в рюкзак.
- Ага, целых двадцать порций, - буркнула в ответ и полезла за чупа-чупсами.
Без подарка тоже нельзя.
Сестренка тут же довольно взвизгнула, выгребла у меня все конфеты и унеслась делиться с подружками, которых у нее было намного больше, чем у меня - целых три штуки.
Тем временем скрипнула дверь, и на крыльце появилась бабка.
Она улыбнулась:
- Дичок мой приехал! Чего замерла? Иди, обними старуху-то.
Дичок - это тоже я. Мне эта кличка нравится. Гораздо больше имени, уж больно неказистое оно. Ладно, еще - Александра, куда ни шло. А вот - Сашка? Или того хуже - Шурка?! Шурочка, Шура….. Фу… Александра Александрова. По-дурацки звучит. Один поганец в классе вовсе меня прозвал - Дважды А. Жуть! И о чем только думал отец, когда имя для дочери выбирал? Наверное, мечтал о мальчике.
Из-за имени я такая корявая. Ни изящества девичьего, ни грации, ни умения глазки строить. Хотя мама говорит: "Какие твои годы, еще научишься подолом крутить". А отчим прибавляет: "Еще и принесешь в нем". Дурак.
- Ну, иди, иди ко мне! - снова улыбнулась бабка, и я взлетела по ступеням, уткнувшись ей носом в плечо. Высокая у меня бабка, метр семьдесят пять, не меньше.
- От худоба, так худоба! - щупала бабка мои ребра. И было от этого щекотно и хорошо. - В чем только дух держится! - снова покачала головой бабуля.
- Модельный стандарт, - пошутила я.
- Какой, какой? - притворилась глухой старуха. - Модельный, говоришь? Эт с чего модель-то делали? С вешалки шоль?
Я рассмеялась, а бабка уже схватила меня за плечо:
- Пошли в дом, накормлю моделину. Скоро кости друг о друга стукаться начнут!
Правда, тут же остановилась и скомандовала:
- Нет! Сначала давай-ка в баню, Дичок. Уж больно ты не по-нашему пахнешь!
Я ухватилась за кончик своих волос, стянутых в хвост, и понюхала.
Так и есть! Задымил водитель мою шевелюру. Не стоило пересаживаться к нему под бок, но на заднем сиденье слишком сильно трясло.
- Давай, давай! - повторила бабка точь-в-точь как мать, и я послушно пошла в баньку.
- Баннику поклониться не забудь, а то ошпарит! - крикнула вслед бабуля.
Суеверная она у меня: и домовой в ее хозяйстве живет, и банник, и подворник, и сенник. Кикиморы только в колодце не хватает. Наверное, место какой-нибудь колодезник занял.
***
Долго спать в деревне трудно. Уж больно там живности много, и окна летом не закрывают - душно. А бабка встает с живностью одновременно и командует ею не хуже, чем генерал солдатами.
- Куда, рогатая бестия, прешь! - это она телке.
- Пошла, пошла, ленивая! - это она ее матери.
А потом бабуля строит кур, а гуси, норовя прихватить клювами за подол, строят ее. Пока весь звериный батальон поприветствует, весь сон отобьет.
Я зевнула и выглянула в окно. Пора вставать, однако. Надо воспользоваться моментом, пока Лялька спит, и сбегать на речку - искупаться, а то ведь не даст потом, вредина липучая!
Я торопливо нацепила купальник и сунула ноги в шорты, а затем выскочила на крыльцо.
- Куда без штанов, бесстыдница, со двора идешь! - тут же осадила бабуля.
Пришлось вернуться, надеть треники. Бабке про моду не объяснишь.
На речке, как ни странно, я оказалась не одна. Метрах в семидесяти вверх по течению плескалась группа "затрубных". Они долго пялились в мою сторону, но поговорить не подошли.
И слава богу! Хорошее от них ждать не приходилось: затрубные, что тот ельник, такие же колючие и неприветливые. "Дружиться", как говаривала моя бабка, не стоило, а вот просто поглазеть - куда ни шло.
Прищурилась с любопытством: сложены неплохо. Никаких сутулых спин и тощих шей, хоть для журнальных обложек снимай. Окажись тут девчонка побойче, обязательно бы познакомилась. Меня же такое соседство только смущало: пока шла к воде чувствовала себя породистой лошадью на аукционе - разве что в зубы не заглянули, а так наверняка по всем статям прошлись. Даже пожалела, что пришла купаться одна. Уж лучше бы Ляльку захватила. Вдвоем все равно не так… неловко.
Задерживаться на берегу и томно щупать ножкой теплую, как парное молоко, воду, не стала, и смело нырнула с головой, стараясь скрыться от излишнего внимания. Вынырнула метрах в пятнадцати от берега - плавала я неплохо. Переплыв дважды реку, вылезла обсыхать. Парни уже наплескались и пошли к своей тропе: даже дорожки, ведущие к пляжу, в деревне были разные. Я тоже подхватила трико и выругалась - штанины крепко связали аж в четыре узла.
Сзади обидно захохотали.
Вот придурки малолетние, прям детский сад!
Я оглянулась на яр, прикинула, за что больше влетит - за то, что задержалась или за то, что пришла без штанов - и решила пойти как есть, в купальнике. А штаны предъявить как оправдание.
Бабка, взглянув на трико, вздохнула и строгим голосом напомнила:
- В их лес не ходи! Нехорошо там в этом году. Туриста надыть пропавшего искали, так и не нашли.
Больно мне надо! Дурная что ли? Я вообще лес не жалую. Муторно там, постоянно кажется, словно за мной кто-то следит из-за деревьев. Точнее - словно сами деревья следят и ждут чего-то. Даже в парке городском кажется.
- Бабуль, бабуль, бабушка любимая! - запела тоненьким голоском Лялька. - Пусти меня, бабуль, к Таньке во двор поиграть!
- Нечего тебе у той Таньки делать! - отрезала старуха.
Тут я ее мнение разделяла. Танька, живущая через два дома, имела в заднице пропеллер, который постоянно заносил её куда не надо. Куда совсем не надо!
- Ну, бабуленька, пусти, а то мне с Сашкой ску-учно! - заныла Лялька, а потом принялась подхалимничать. - Я со двора никуда! И кашу сейчас доем!
Против доеденной каши бабушка устоять не смогла. С ее точки зрения, обе внучки были ходячими скелетами. Я, вспомнив о собственном интересе, добавила голос к просьбе сестры:
- За ее "поиграть" я тоже кашу съем!
Танькин двор избавлял меня от забот о Ляльке и от ее приставаний.
- Ладно, егоза, быть по-твоему, - раздобрилась бабуля, но тут же добавила. - Чтобы на улицу ни ногой! А ты, Дичок, садись рядом - яблоки резать.
Лентяйничать бабуля давала только Ляльке.
Я подвинула к ногам большой эмалированный таз с отбитыми краями и потянулась за ножом. Сушеные яблоки забьют мой рюкзак на обратной дороге, так что придется потрудиться, обновляя бабушке запас.
Ближе к вечеру к нам заглянула Танькина мама:
- Девочки не у вас, баб Мань?
Мы с бабкой переглянулись - так и знали, что на месте не усидят!
- Давно с глаз пропали? - деловито осведомилась бабка.
- Да уж час как не вижу! - развела руками соседка.
Час в деревне - это ерунда. Здесь все равно каждая собака каждого гуся знает - не потеряются. Даже если за трубу уйдут.
- Дичок, поищи стрекоз непутевых, да хворостину не забудь! - нахмурилась бабка и сунула мне выдранную из плетня тонкую ветку.
Я послушно вышла со двора, постояла с минуту в задумчивости, и пошла в сторону трубы - вот голову на отсечение даю, за нее потащила сестру эта шабанова корова!
***
Я шла ведомая шестым чувством, положившись на интуицию, как уже не раз делала в поисках. Обычно помогало. На перекрестках останавливалась, тянула носом - туда, не туда. И сворачивала, куда больше нравилось. Тактика поиска не ахти какая, зато у меня всегда срабатывала. Так, никого не спрашивая, я вышла к окраине села и похолодела - "туда" тянуло в горку, к лесу.
Ох, зря я прут выкинула! Надо теперь хотя бы крапивы по дороге нарвать!
Прибавила шагу, перейдя на бег. Я хоть и худая, зато жилистая, хорошо бегаю, в удовольствие. Быстро добравшись до кромки леса, обнаружила у тропы обломанную палку от чупа-чупса - Лялькиной нычки.
Ну, погоди, сестренка!
В лес я фактически влетела, перескочив через неширокий овраг по узкому мостку.
Стоило углубиться в чащу шагов на пять, как пахнуло чем-то… чем-то очень странным, от чего волосы на затылке зашевелились словно живые.
Я остановилась, вздернула голову и замерла, прислушиваясь, чувствуя, как руки пошли "мурашками", вздыбившими каждый волосок. Предчувствие нехорошего заставило меня ощетиниться не хуже собаки. А потом справа, недалеко, раздался отчаянный детский визг…И тут я побежала, не разбирая дороги, страшась не успеть.
Кричать и звать на помощь не стала, опасаясь не услышать, боясь потерять глупых девчонок, залезших куда не следовало. Ноги сами вынесли в темный ельник, и я увидела испуганных, прижавшихся к дереву подружек, которые смотрели в сторону от меня с таким отчаянием, словно на них надвигалось что-то очень страшное.
Я пролетела по инерции еще несколько шагов и когда почти добралась до Ляльки, увидела вздыбленную холку черного зверя - огромного, что годовалый телок. И что-то во мне в тот момент хрустнуло от страха: я не только не остановилась - времени на раздумье не было - напротив, взвилась в прыжке, свалившись прямо на спину крадущемуся чудищу.
За Ляльку готова любому горло перекусить!