Магишенштадт был расположен в двадцати вёрстах от Кёнигсберга со всеми его чудесами на берегу Фришского залива и тоже был очень красив, но в отличие от тихой и спокойной столицы с её строгими порядками, тут царила стихийная студенческая вольница и въехав в Магишенштадт, мы невольно вздрогнули. Неподалёку от нас в саду роскошного особняка что-то взорвалось, а вслед за этим послышался весёлый хохот. Похоже, что некоторые студиозусы в отпуск из города не уехали. Дядюшка Фриц, закончивший Высшую академию магии хотя и инкогнито, но на отлично, кое-что рассказал нам о здешних нравах и потому мы, вытряхнув из ушей оглушительный грохот, широко заулыбались и поскакали по центральном проспекту Высокой Магии к центру города, в котором проживало сто двадцать тысяч студиозусов обоего пола, пятьдесят тысяч профессоров и шестьдесят пять тысяч дипломированных магов, не говоря уже от восьмидесяти пяти тысячах големов, убиравших за всеми и поддерживающих хотя бы что-то отдалённо напоминающее порядок.
Стены роскошных особняков были разрисованы довольно красивыми граффити, а буквально из всех окон были вывешены флаги один другого экзотичнее и ни одного, насколько я успел это заметить национального. По улицам города сновали толпы всадников верхом не на одних только лошадях, но и на более экзотических животных вроде лам, яков и верблюдов. Магишештадт первый король Великой Пруссии Генрих Великий построил с немыслимым размахом и от одного особняка высотой в семь, девять этажей, до другого, было метров двести пятьдесят, а всё остальное пространство представляло из себя парк с множеством уютных павильонов для занятий. Правда, занимались в них по большей части не магией, а любовью. Второе, негласное название этого города Фрайенлибештадт, но не в том смысле, что любимый свободный город, а город свободной любви. Поэтому повсюду мы видели на тщательно ухоженных газонах множество милующихся парочек и вот что меня поразило более всего, подчёркнутый милитари-стиль в одежде как парней, так и девушек. Очень многие красотки щеголяли в мужской военной униформе, причём, как я успел заметить, кители были надеты на голое тело.
Мотя верещал, как канарейка в клетке. Он не знал, бедолага, что через два квартала, на площади Иисуса, которого студиозусы называли Папашей, нас поджидают все остальные члены команды Синяя Птица. Когда же мы добрались через пару минут до этого скопища наёмных карет,
то нашим восторгам не было предела и мы, на радостях, чуть не полезли купаться в фонтан, посреди которого стоял радостно улыбающийся золотой Папаша с нарядом индейского вождя на голове. Каждую ночь надевать на голову покровителя города, а скульптура-то была шестиметровой высоты, новый головной убор, издревле вошло в традицию. Ну, а два раза в год золотую статую красили в чёрный цвет как раз в канун зимней и летней сессии. Здесь тоже царило правило, обычное для всяческого гражданского учебного заведения от сессии до сессии, живут студенты весело, а сессия всего два раза в год, вот только за вычетом сессионного периода, учебный год в Вышке длился целых девять месяцев. В общем родить можно.
Вся наша команда была одета одинаково, только у девушек их мужские, полувоенные костюмы были пошиты не из чёрной, а из бордовой кожи, ну, и ещё все они были просто обворожительно красивы и прелестны. После бурных объятий и поцелуев, Тимка тоже не стоял в стороне, я первым делом снял большую торбу с золотом и раздал всем увесистые мешки с золотыми кёнингами на карманные расходы. Некоторые ребята тотчас стали расплачиваться с кучерами карет и те облегчённо вздохнули. Когда дело дошло до того, чтобы отправляться в дорогу, кое-кому поставили на пути в Кёнигсберг финансовый шлагбаум. После этого вещи наших друзей были выгружены и они стали выбирать себе магических коней, точнее наоборот, это кони выбирали себе всадников и всадниц, а те их всячески к себе приманивали. Ну, магические конемедведи папаши Вика были ребятами покладистыми и всё быстро разрешилось. Жеребцов навьючили и мы продолжили свой путь к центру города, к величественному зданию главного учебного корпуса, где находился ректорат Вышки и заседала её приёмная комиссия.
Сдавать вступительные экзамены вовсе не входило в наши намерения, ведь мы поступали на платное отделение, а там от нас всего-то и требовалось, что показать хоть что-то колдовское или магическое. Давать какие-то наставления я никому не стал. Не маленькие, сами разберутся, что показывать преподам, а что сохранить в тайне. Меня обрадовало уже то, что для тех юношей и девушек, кто поступал на коммерческое отделение, в академии отвели целое крыло здания со своей собственным каретным двором, просторной и удобной коновязью, оснащённой навесами, поилками, яслями, за которой присматривали вежливые конюхи и даже слугами, которые помогли нам отнести наш багаж в камеру хранения. Из зала камеры хранения мы отправились в огромный, светлый и прохладный зал приемной комиссии с множеством диванов и кресел. Здесь было немноголюдно и большинство молодых людей приехали вместе с родителями. В них было легко увидеть родовитых аристократов и большинство смотрело на нас с некоторым презрением. Ещё бы, ведь они все были одеты с иголочки, а мы выглядели, мягко говоря, довольно странно, словно флибустьеры, спустившиеся с пиратской бригантины на берег.