Тимоти ЗАН ПУЛЬТ МЕРТВЕЦА
ГЛАВА 1
Джилид? Ты у себя?
Да, сэр, ответил я, выключив музыку взмахом жезла и вставая. Динамики в интеркоме «Карильон-билдинг» работали прекрасно, и мне не составило труда уловить в голосе моего босса воодушевление. А коль лорд Келси-Рамос в таком настроении, то это могло означать лишь одно
Догадываюсь: операция почти завершена?
Он фыркнул не так чтобы очень громко, но я услышал.
А что, разве заметно?
Да, без обиняков заявил я. Он снова фыркнул.
Хорошо. Ты не ошибся. Зайди ко мне.
Есть, сэр.
Проходя через совершенно пустую комнату, моя идея, что она была такой, я положил жезл рядом с плеером и подошел к одной из двух дверей.
Джилид Рака Бенедар, раздельно произнес я. Конечно, замок, открывавшийся на звук голоса, довольно смешная мера предосторожности в месте, которое смело можно было назвать «святая святых Карильона», но со временем перестаешь обращать внимание на подобные вещи: паранойя, в той или иной ее форме, всегда плата за богатство, одна из многих.
Дверь отворилась, и сразу же из своей ячейки я попал в офис лорда Келси-Рамоса.
Стараниями лорда он отличался от моей комнаты, как день от ночи, хотя, честно говоря, не считаю это сравнение достаточно исчерпывающим. На несколько мгновений я застыл на пороге, не в силах бороться со своими чувствами, не готовыми к восприятию молниеносного перехода из голой комнатушки с тихой музыкой в царство кричащей роскоши, представшее моим глазам.
Эта была особого рода роскошь, в основе которой хитроумно подчеркнутое разноцветье интерьера: живой молочно-белый ковер, приглушенный блеск деревянных завитушек, вырезанный из цельного куска самоцвета массивный стол. Представшее моему взору внушало мысль о несметном богатстве того, кто здесь восседал, таким сдержанно-холодным и непоколебимым оно выглядело. И вместе с тем, очень тихие, но достаточно отчетливые звуки, доносившиеся из анализаторов данных, вызывали совершенно иные ассоциации, напоминая об отчаянной спешке и суете. В общем, тех, кто впервые переступал порог этого хранилища богатства, даже самого бывалого, они вмиг заставляли почувствовать себя неуютно, хотя вряд ли кто-нибудь, даже на рациональном уровне, мог понимать, что именно привело его в состояние быть, что называется, не в своей тарелке.
В центре того, что должно, видимо, обозначать кабинет, возвышался сам лорд Келси-Рамос, прекрасно вписываясь в общую тональность интерьера. Он сидел за столом, выпрямившись, с кажущимся безразличием взирая на дисплеи перед ним. Когда же я подошел ближе, то заметил, что и морщинки у его глаз, и игра мимических мышц излучали то же, что и голос: нечто потустороннее, имевшее отношение к тем баталиям, которые разыгрывались в памяти компьютеров и на листках бумаги, а на самом деле настоящих баталий. Только войны были тихими, цивилизованными, противниками выступали гигантские суммы денег И боролись они ни за что иное, как за другие, гораздо большие суммы таких же денег.
Любовь к деньгам вот корень всех зол мысленно процитировал я кого-то. Правда, это раздумье кратковременное и автоматическое, почти ритуальное, не отличалось от большинства моих мыслительных актов в последнее время. Когда-то, не без тщеславия подумал я, одного моего присутствия оказывалось достаточно, чтобы в корне изменять мнение лорда Келси-Рамоса, теперь же, после стольких лет, я испытал чувство разочарования от того, что эта часть моего сознания еще не атрофировалась.
Гибели всегда предшествует гордыня, величие, а воспоследует ей падение Еще одна ритуальная мысль, напоминание о том, что погибель может принимать самые различные формы, в том числе, и форму стагнации.
После восьми долгих лет я никак не могу привести себя в состояние гармонии со всем этим, и почти каждому это известно. Лорд Келси-Рамос поёрзал в кресле: раздался, как мне показалось, жалобный скрип обивки, напоминая, что я пришел не для того, чтобы поплакаться в жилетку. Среди привычных запахов кабинета улавливался аромат «Маризе тиндж» духов исполнительного секретаря, здесь лишь она пользовалась ими. Казалось, даже натянутость лорда Келси-Рамоса тоже издавала запах. Предметы, образы, звуки, всё слилось, перемешалось, превратилось в давно знакомое восприятие,
обычное напоминание этой цивилизованной войны, нахлынувшее на меня, стоило очутиться в кабинете. Сколько раз приходилось переживать подобные ощущения в бытность мою в «Карильоне» Но на этот раз атмосфера изменилась, стала в чем-то другой: на кон выставлялись не только деньги, нечто большее, гораздо большее
И вдруг все изменилось: напряженная мимика постепенно исчезала с лица лорда Келси-Рамоса, его глаза, устремленные на меня, теплели, добрели.
Поздравь меня, Джилид, сказал он с явным удовлетворением в голосе. После десяти лет проб и ошибок мне, наконец, повезло.
Поздравляю вас, сэр. А чего вы добились?
Спокойное выражение вновь сменилось складками у глаз, свидетельствовавшими о том, что прежняя напряженность вернулась, но в голосе прозвучало еще большее довольство.
Получил транспортную лицензию «Группе Карильон» для экспедиции на Солитэр.